— Двигаем, — скомандовал я, садясь вперёд.
Данила рванул с места.
* * *
Западное побережье.
Десять тридцать.
Генерал Кутузов стоял на возвышенности и смотрел в бинокль на горизонт. Усы покрылись легким слоем льда. Ветер трепал полы шинели. Рядом, прислонив к ноге саблю, стояла Марфа Андреевна в боевом доспехе. Лицо спокойное и собранное. Кутузов бросил на жену короткий взгляд в надежде, что может хоть сейчас она передумает. Но спорить было бесполезно. Он пробовал. Трижды. Результат оставался неизменным, Марфа Андреевна ехала на войну, и точка.
За спиной генерала разворачивалась армия. Четыре тысячи бердышевских бойцов занимали позиции вдоль береговой линии. Кутузовские ударные роты копали траншеи на возвышенностях. Японский контингент устанавливал маголитовые батареи на флангах. Техника выстраивалась в оборонительные порядки.
К Кутузову подошёл Лермонтов. Высокий, бледный, с потухшими глазами. Он был одет в старый сюртук без доспехов.
— Сережа, — кивнул он. — Мои люди скоро будут готовы.
— Какие люди? — Кутузов опустил бинокль. — У вас нет людей, Михаил Юрьевич. У вас есть… специфический ресурс.
— Назовём это резервом, — Лермонтов чуть улыбнулся. — Резерв будет готов, как только появятся первые потери противника.
— Мрачный у вас резерв, — Кутузов покрутил ус.
— Зато не жалуется на жалованье.
— Эх… И то верно…
Следом подъехали две машины. Из первой вышли Толстой и Буслаев. Толстой в рунных доспехах, с молотом на плече. Буслаев бледный, нервный, но старался держать лицо. Из второй машины вышли Маша и Света.
Маша в лёгких доспехах, волосы собраны в тугой хвост. На поясе два коротких клинка и набор артефактов. Света в тёмно-синем боевом костюме, и на дебре родовой меч Нахимовых. Обе молчаливые, сосредоточенные. Они знали, что сегодня от них зависят жизни тысяч людей.
— Где Петр Петрович? — спросил Кутузов.
— В лазарете, — ответила Маша. — Петр Первый его сильно помотал…
Кутузов кивнул и поднял бинокль. На горизонте пока ничего. Только серое зимнее море и низкие тучи.
Но флот приближался. Все это знали.
* * *
Японское море. Флагман Российской Империи.
Петр Первый стоял на мостике линейного корабля «Полтава» и смотрел на восток. Ветер хлестал по лицу, солёные брызги оседали на гладковыбритом лице. Но его это как будто ничуть не беспокоило.
За «Полтавой» шли двадцать три корабля. Линейные, крейсеры, десантные транспорты. На борту двадцать тысяч бойцов. Элита Организации. Лучшие наёмники, которых можно купить за деньги, и последние.
Рядом с императором стоял адъютант. Молодой офицер с идеальной выправкой и абсолютным непониманием того, что происходит на самом деле.
— Ваше Величество, авангард будет у берега через час двадцать. Десантные группы готовы.
— Хорошо, — Пётр не обернулся.
— Командиры наёмных батальонов запрашивают подтверждение тактической схемы. Первая волна атакует в лоб, вторая обходит с юга, третья…
— Пусть атакуют, как хотят, — перебил Пётр.
Адъютант моргнул.
— Простите, Ваше Величество?
— Я сказал: пусть атакуют, как хотят. Первая волна в лоб. Вторая в лоб. Третья в лоб. Какая разница, если мы превосходим их числом и силой.
— Но… тактическое преимущество…
Пётр наконец повернулся и посмотрел на адъютанта. Тот невольно сделал шаг назад.
— Мальчик, — тихо произнёс Пётр. — Ты когда-нибудь видел, как горит мусор?
— Ваше Величество?
— Мусор не нуждается в тактике. Его просто поджигают и все.
Адъютант побледнел. Открыл рот. Закрыл. Козырнул и ушёл.
Пётр снова повернулся к морю.
Ветер усилился. Впереди, за горизонтом, лежал Сахалин. Маленький остров, который стал занозой в его плане. Впрочем, полезной занозой.
Триста лет назад он создал Организацию. Тайную структуру, которая контролировала финансы, торговлю, разведку. Козырем была информация, которую они добывали теми путями, которыми не могли пользоваться легальные структуры. Инструмент власти. Идеальный механизм.
Сто лет назад механизм начал ржаветь. Внуки основателей обленились. Правнуки обнаглели. Организация из инструмента превратилась в паразита, который сосал ресурсы империи и не давал ничего взамен. Когда вернулся Петр, то он еще пытался чистить изнутри. Убирал лидеров, назначал новых, но бесполезно. Гниль была системной.
Тогда было принято одно верное решение: Организацию нужно уничтожить целиком. Но нельзя было сделать это своими руками. Империя зависела от структуры. Убрать её без замены означало обрушить экономику как минимум одной страны.
Поэтому он потратил некоторое время на подготовку. Создал параллельные торговые каналы по всей Европе, которая теперь так сильно зависела он Российской империи. Заключил тайные договоры с Азией. Перестроил финансовую систему так, чтобы она работала без Организации. Подготовил империю к жизни без паразита.
И когда всё было готово, оставалось последнее: уничтожить хорошо вооружённых людей, которые будут сражаться, как они думают, за еще большую власть и богатства. Болваны…
Сахалин стал идеальной ловушкой. Кузнецов. Нечто. Владимир. Все враги в одном месте. Организация рвётся в бой, потому что считает, что сражается за империю. На самом деле она сражается за право быть уничтоженной.
Пётр достал из внутреннего кармана конверт. Толстый, запечатанный тремя печатями. На нём одно слово, написанное его рукой: «Петру».
Он убрал конверт обратно.
Где-то на севере, невидимый за горизонтом, к Сахалину шёл Владимир Кузнецов с Нечто внутри. Пётр чувствовал его приближение. Как чувствовал приближение грозы, по вибрации в воздухе, по давлению в висках.
Два хищника шли к одной добыче. Они не были союзниками. Но оба знали, что медлить нельзя. Игла сломана, и теперь он смертен. И каждый час промедления мог стать последним.
— Ваше Величество, — адъютант вернулся. — Гвардия запрашивает приказ.
— Гвардия остаётся на кораблях, — ответил Пётр. — В бой не вступает.
— Но…
— Гвардия нужна не для войны. Гвардия нужна для того, что будет после.
Адъютант снова не понял. И снова козырнул.
Пётр Первый смотрел на восток. Через полтора часа начнётся. Наёмники пойдут на берег и умрут. Кузнецов их уничтожит. Или Нечто. Или оба. Результат одинаковый, двадцать тысяч паразитов перестанут существовать.
А потом он высадится сам.
Ветер нёс солёный запах моря и далёкий гул волн. Корабли шли ровным строем. На палубах наёмники проверяли оружие, не подозревая, что их ведут на убой.
— Давай, Кузнецов, посмотрим на что ты способен… — тихо произнёс Пётр Первый, повторяя слова, сказанные когда-то в пустом тронном зале.
* * *
Северное побережье Сахалина.
Одиннадцать тридцать.
Мы добрались до позиции за сорок минут. Данила гнал по разбитой дороге, не обращая внимания на ямы и колдобины. Машина прыгала, Есенин пытался почитать и шипел каждый раз, когда появлялась очередная яма. Эль клацал клювом от тряски. Васька лежал на сиденье и спал. Или делал вид, что спал.
Северный берег встретил нас влажным ветром со снегом. Серое море до горизонта.