Хреново это — оказываться на месте когда-то сокрушённого тобой дракона. Согласен. Тот хотя бы сопротивляться мог — реальная цель перед глазами была. А вот нам вообще непонятно, как быть.
Стена, что была впереди и слева, хрустнула. На пол посыпалась крошка, а бетон рассекла солидная трещина. Из которой вырвался настоящий рой мерцающих точек. Тысячи крошечных огоньков, золотых и колючих, повисли в воздухе. Искрящееся облако, что медленно расползалось по коридору.
Потом ещё одна группа — эта вырвалась из стены левее. Третья — из потолка.
И вот тут меня скрутило. Как будто меня прошило мощным разрядом тока. Чуть напоминало те волны столбы с рунами у Кровецких. Они очень похоже били. Правда, куда слабее, если уж на то пошло.
Ещё секунда и я сложился пополам. Мир перед глазами потемнел. Вибрация кажется разрывали на куски.
— Шеф, надо рвать когти! — Гоша отшатнулся, схватился за голову. — Как будто мозги в микроволновку засунули! Суки-падлы! Вы чё творите! У меня их и так мало!
Арина что-то крикнула. Зло и яростно. Выпустила очередь. В никуда, понятное дело. А одно из облаков коснулось остатков Яхонтова.
Половинка тела начала исчезать. Как стираемая резинкой надпись. Символично. Цензор, который всю жизнь вымарывал других, сам превратился в ошибку, которую стирают. И даже сделать ничего не может. Сначала рука, потом корпус. Последним исчезает глаз. Бешеный и вращающийся из стороны в сторону. Всё. Теперь там только чистый бетон.
Искры. Теперь они поплыли в нашу сторону. Внешне неторопливо, но весьма пугающе. Да и вибрации стали сильнее. Они что, сами их и создают?
Делаю рывок назад. Выдыхаю.
— Отступаем! — рявкаю я, отдавай команду. — Назад!
Бежим по коридору. Искры сыпятся отовсюду. Стена трещит. Бетон справа начинает обваливаться. Слепит светом, который идёт через дыры. Да какого хрена-то? Я просто хотел оторвать башку зелёному засранцу! К хренам такие приключения! Просто дайте отсюда выйти!
Тупик. В том плане, что коридора нет. Только три двери. Бросаюсь к первой.
Твою мать! Она нарисованная! Прямо на бетоне. Мазки краски, имитация ручек. Та, что напротив — тоже. Зато третья вроде настоящая. Из дерева, с металлической ручкой.
Гоша подбежал к ней первым. Провернул ручку, распахнул. Шагнул вперёд. И почему-то остановился.
Затормозить я не успел. Слишком близко были смертоносные икры. Мышцы и так сводило из-за постоянных сокращений. Остаться лежать на полу из-за их судороги, мне совсем не улыбалось.
Два центнера даргского мяса впечатались в гоблина. Мы покатились по полу. Во что-то врезались. Арина прыгнула последней. Захлопнула дверь. Что-то яростно рыкнула. Лязгнула затвором.
Тишина. И странные запахи. Специфические. Вот честно — кроме жратвы я обычно и не принюхиваюсь. Разве что ароматы женщин еще оцениваю. Если вы понимаете о чём я. Но сейчас ассоциации возникли в голове сами по себе. Пахло одеждой. Как в шкафу у бабушки, когда ты открываешь его в детстве и заглядываешь внутрь.
— Ну чё? — послышался рядом громкий шёпот Гоши. — Я первым. Если чё — фуражку завещаю Тогре.
Я как раз упёрся во что-то головой и пытался разобраться, где мы вообще оказались. А гоблин уже чем-то скрежетнул.
В глаза ударил свет. Мелькнула фигурка ушастика, который застыл на месте, водя стволом пистолет-пулемёта из стороны в сторону.
Я шагнул следом. Огляделся. И медленно убрал оружие. Прямо сейчас тут сражаться было не с кем. Осмотреться же лучше без него. Да и обстановка не располагала стоять с мечом в руках.
Начнём с того, что около стены стоял рабочий стол. Большой. Скорее даже громадный. С зелёным сукном. На нём — массивный письменный прибор из камня, графин с водой и три телефона. Чёрный, белый и ярко-красный. Все с дисковым набором. Прямо как в фильмах.
За столом — кожаное кресло с высокой спинкой. Такое, в котором подписывают приговоры, не испытывая угрызений совести. По стенам — панели тёмного дерева. Ковёр. Тяжёлые портьеры с золотыми кистями.
Номенклатурный кабинет. Я в прошлой жизни бывал в таких. Ходил на приёмы к чиновникам разных звеньев, которые решали, дать ли тебе лицензию или послать в пешее эротическое путешествие. Те же ковры. Тот же запах власти и нафталина. Та же уверенность бюрократов, которые уверены, что знают как лучше, хотя вне рамок системы скорее всего оказались бы на обочине жизни.
— Эт чё? — поправив фуражку, Гоша обошёл стол. — Как мы в шкафу-то оказались? И чё делать?
Я молча качнул головой. Биохимия пока справлялась со стрессом. Но дать какой-то внятный ответ я просто не мог. Ситуация и правда выглядела бредом. Собственно, я даже не был уверен, что она реальна.
На стене за креслом висели фотографии. Семь штук. Чёрно-белые, в тяжёлых золочёных рамах. Расположены пирамидой. Одна наверху, две ниже, потом еще четыре. Иерархия.
Я подошёл ближе.
Лица. Мужские, немолодые. Под каждым — табличка с именем и званием. Кириллица. Прочитать мог, понять — нет. «Генеральный Комиссар Народной Воли тов. Журавлёв Д. К.» Понятия не имею, кто это. Остальные — тоже мимо.
Хотя нет. Вот этот, внизу слева. Знакомая бородка клинышком. Прищур. Ленин?
Вроде он. А вроде и нет. Как копия с ошибкой. Подпись гласила «тов. Ульянин В. А.», в качестве должости — «Первый Просветитель». И висел он не наверху. Третий ряд. Внизу.
На вершине пирамиды — самая большая фотография. Мужчина лет сорока пяти. Волевое лицо, тяжёлые глаза. Алая мантия на которую нашиты чёрные погоны. В руке — посох с навершием. И нет, я сейчас совсем не шучу! Реальный посох. У Гэндальфа помните в фильме был? Вот тут похожий.
Гоша, постояв какое-то время около стола, ловко забрался в кресло. Открыл верхний ящик стола. Зашуршал чем-то. Зачавкал.
Я медленно повернулся. Столкнулся взглядом с гоблином, который радостно жрал толстенную плитку шоколада. Тот даже не притормозил.
— Будешь, шеф? — проговорил он с набитым ртом. — А то жрать чё-то охота. Прям ваще звездец.
Арина закатила глаза. Я же подошёл к окну. Вцепился пальцами в тяжелую портьеру. Потащил.
Город. Смотрел я сейчас с высоты. Так что он расстилался далеко. Чуть ли не до горизонта. Бетонные высотки, одинаковые, как оловянные солдатики в коробке. Серые, угловатые. Между ними — широкие проспекты, по которым ползли редкие автомобили. Дальше — кварталы домов пониже. Тоже серые.
Этот цвет разбавлялся только алым. Куда ни поверни голову, их стабильно было два.
Красные флаги. На каждом здании. На каждом столбе. Растяжки через улицы. Символы на них.
В воздухе висели дроны. Угловатые, тяжёлые, с красными огнями.
— Ну, — я