— Более защищённого места вы не найдёте, Марат Игоревич, — заверил я. — Можете говорить открыто.
Инспектор благодарно кивнул и наконец позволил себе немного расслабиться. Вот только выразилось это в неприкрытом беспокойстве и даже какой-то ярости на лице.
— Я не мог сказать вам это тогда, на аллее, Сергей Викторович, — начал Градов. — Но и молчать не намерен. С этой делегацией что-то не так. Я ещё не знаю, что именно, но перед самым отправлением к нам приставили нового сотрудника. И что-то мне подсказывает, сделано это с какой-то определённой целью.
— И что-то мне подсказывает, она как-то связана с вашим прошлым визитом, — догадался я.
— Именно, — кивнул Марат Игоревич.
Он сжал челюсть так, что желваки заиграли под кожей. И посмотрел мне в глаза очень сосредоточенным взглядом.
— И как же зовут этого сотрудника? — спросил я.
Глава 24
— Его представили нам под именем Лихватского Максима Евгеньевича, — нахмурился Марат Игоревич. — Заслуженного педагога, методиста и лауреата множества наград из Дальневосточной губернии, которого рекомендовали в Особый отдел непосредственно министерством образования.
— Представили? — нахмурился уже я.
Градов кивнул, завёл руки за спину и продолжил:
— Именно так. Я уверен, это не его настоящее имя. И никакой он не педагог, как и не методист. К тому же я знаю всех заслуженных педагогов. В том числе с Дальнего Востока.
— Тогда кто же он? — спросил я как бы сам у себя, задумчиво, но вслух.
— Не имею никакого понятия, — пожал плечами Марат Игоревич. — Но уверен, он прибыл с определённой целью. И связана она с этой академией.
— Да что всем упёрлась наша академия⁈ — немного вспылил я.
На это Градов лишь печально усмехнулся, вздохнул и объяснил:
— Веками магия была опорой для аристократов. Если у государства нет сильных магов, скоро не будет самого государства. А сильный маг — это аристократ. Ведь простолюдин не может обладать даром… Однако оказалось, что всё совсем не так. Сначала магию начали теснить технологии. И даже нескольким наскоро обученным простолюдинам стало под силу справиться с рядовым магом с помощью оружия. А затем оказалось, что простолюдины тоже способны управлять магией, причём должным образом. Раньше им просто негде было учиться, и потому Пробуждение переживали немногие, а дальнейшее развитие останавливалось, даже не начавшись.
Марат Игоревич смотрел не на меня, а куда-то в никуда. Я его слушал, внимал, но крутил и собственные мысли. Но сначала хотел дослушать инспектора.
— Конечно, были исключения, — продолжал Градов. — Простолюдинов с даром брали на поруки их господа, даже известны случаи усыновления. Некоторые видные деятели-маги были из крестьянского или рабочего сословия. Но им просто повезло. По большей части те, кто не погибал во время Пробуждения, либо скрывали свой дар и подавляли его, чтобы не навредить близким. Либо же не могли его контролировать и становились изгоями. Отшельниками. Они селились в глухом лесу или посреди болот. Там, где их никто не достанет. И где они не смогут навредить невинным людям. Либо же сходили с ума или намеренно жаждали крови. Такие, наоборот, наводили страх на целые селения. В таких случаях народ уверяли, что это наказание.
— Наказание? — нахмурился я.
— Да, — кивнул Марат Игоревич. — Наказание. Дар называли проклятьем. Уверяли, что боги наказывают недостойных. То, что для аристократов было силой и опорой, простолюдинов просто уничтожало. И вот наконец-то мир смирился с тем, что обычные люди могут быть магами, несмотря на длинную родословную. Вот только ваше появление вскрыло ещё одну истину, которую многие, очень многие не хотят признавать.
— Истину… — протянул я, уже понимая, о чём речь.
— Да. Истину о том, что простолюдины могут превосходить аристократов. И совершенно не важно, в каком поколении человек становится магом. Понимаете, о чём я, Сергей Викторович?
Марат Игоревич сделал небольшую паузу и вдруг обратился ко мне глазами. Тяжёлый взгляд будто изучал меня, сканировал и пытался давить. Гадал, можно ли откровенничать со мной.
— Пока эта академия находится на низших позициях, она в безопасности. Она доказывает то, чего так желают некоторые власть имущие люди. Что настоящими магами могут быть только избранные, а остальные лишь справляются со своим проклятьем. Но если академия встанет вровень с другими учреждениями для этих самых избранных…
Инспектор не договорил, лишь слегка улыбнулся.
— Тогда избранных не останется, — закончил я за него.
— Именно, — кивнул Градов. — И предвосхищая ваш вопрос по поводу блага для Империи… — он действительно угадал мои мысли, — что чем больше будет сильных магов, тем лучше для государства. Что ж, далеко не все действуют в первую очередь на благо Родины. Слишком много людей в первую очередь цепляются за свою выгоду, а уже потом смотрят, что в остатке можно отдать Империи.
Марат Игоревич замолчал и отошёл к окну, где задумчиво и даже немного мечтательно смотрел на прилегающие к учебке деревья.
Я тоже молчал. Переваривал. Не мог понять, как можно так недальновидно поступать. Как можно цепляться за своё насиженное место, за привилегии, если это в конечном итоге приведёт к краху всего.
Я был в других странах. Видел, что «элита» там не слишком отличается от нашей. Но изменения затрагивают весь мир, и магия в скором времени не будет уделом кучки избранных. И если Российская империя хочет сохраниться, ей нужно меняться, развиваться и адаптироваться.
Вот только это значит, что поменяется и эта самая «элита». А она очень не хочет терять ещё больше влияния.
Неужели человеческая жадность настолько велика?
Хотя… Даже в Мире Хаоса были те, кто предпочитал получить выгоду здесь и сейчас, во вред окружающим и даже собственному будущему. Чего уж говорить о мире, которому не угрожает крах. По крайней мере, не по вине неминуемого зла.
— Вы всколыхнули людей, которых тревожить не стоило, — вдруг продолжил Марат Игоревич. — Вы, Сергей Викторович. Именно вы! Когда сделали из самого отстающего и бесперспективного класса, наверное, во всей Империи, без пяти минут лидера академии. Не одного-двух талантливых ребят, а весь класс! Простолюдины, бастарды, отпрыски благородных семей, которые уже растеряли всё своё влияние и наследие. Вы вызвали пристальное внимание людей из императорского дворца. Потому что результаты второго «Д» сравнимы с результатами лучших академий для самых даровитых и влиятельных семей.
— И нас хотят видеть на олимпиаде? — хмыкнул я. — Зачем же?
Градов тоже улыбнулся. Мы с ним были чем-то похожи, ведь подумали об одном и том же, причём с теми же выводами. Но мне хотелось, чтобы инспектор озвучил то, что я крутил в своей