— Зато было у нас в академии, — уже без улыбки строго сказал я.
Да, я не брал ситуацию из головы, хотя мне и придумывать не нужно было. Но постарался подвести к примеру, который знаком всем ученикам нашей академии. И очень надеялся, что Зоя справится. Но этого не произошло.
— Кто-нибудь хочет ответить и закрыть третий вопрос своего билета? — окинул я взглядом аудиторию.
Большинство ребят постарались сделать вид, что их тут нет. Но один парень набрался храбрости и поднял руку.
— Давай, Лебедев, — кивнул я.
Юра Лебедев, крепкий хорошист, чуть неуверенно встал. Зоя кинула в него яростный взгляд, но парень его проигнорировал.
Он не был отличником, и на тех уроках, что были у меня, Юра часто ошибался, но пытался разобраться в теме и часто свои провалы делал сильной стороной в конечном счёте.
— Ну, — начал он, — Криворогам присвоили седьмой ранг, потому что они всегда появляются целым стадом. Вместе несколько особей способны превратить в руины целый город и всё такое… Но если это пара тварей или даже одна-единственная, то опасность значительно меньше. И когда осенью в академии открылся разлом, все ломанулись в укрытия согласно жёлтому уровню опасности. Хотя куда эффективнее было бы встретить отдельных Криворогов и заманить их в ловушки собственными силами.
— Но они же способны растоптать всё на своём пути! — воскликнула Зоя.
— Ну да, — пожал плечами Юра. — Только они туповаты по части агрессии. И не особо манёвренные. Поэтому куда безопаснее было бы загнать тварей самостоятельно, силами старших курсов или преподавателей. А не ждать, пока они разрушат все корпуса и похоронят нас в подвалах. Так ведь, Сергей Викторович? — обратился он ко мне.
— Это я задаю вопрос, Лебедев, — ухмыльнулся я. — Так что ты и ответь.
— Кхм, — насупился он. — Всё так. Я уверен.
Зоя принялась хлопать глазами с таким усердием, что вот-вот подлетела бы на одних ресницах. Глядела то в мою сторону, то в сторону Юры.
— Верно, Юр, — кивнул я. — Садись, молодец.
Парень облегчённо выдохнул и плюхнулся за парту. А я обратился к Зое:
— Тройка, Зоя. Ну, или пересдача.
Девушка аж покраснела от злости. Источник её аж рвался в бой, я даже думал, что она вот-вот научится выпускать угрожающую ауру.
Но она молодец. Поглубже вздохнула, чуть успокоилась и процедила:
— Меня не устроит тройка, Сергей Викторович… Я пересдам.
— Вот и отлично! — улыбнулся я, оставив пометку в ведомости. — Следующий!
━—━————༺༻————━—━
М-да уж… нелегко принимать экзамены. Очень обидно наблюдать, как некоторые ученики пропускают мимо ушей всё то, что я им вдалбливал уже два триместра.
После экзамена, где половина учеников отправилась на пересдачу, я решил немного прогуляться. И сейчас приближался к стадиону, где проводили экзамен по физкультуре. Оттуда доносились звуки движений, тяжёлые вздохи, свисты и всё такое прочее. Веселуха, в общем.
Если бы Особый отдел принял во внимание все мои рекомендации, то экзамен по ОМБ тоже проходил бы на стадионе. Или полигоне. Ну или в учебке на крайняк. Ведь третий вопрос был чаще всего связан с практикой, а отвечать на словах совсем не то, что действовать по-настоящему.
Но Марат Игоревич уверял, что остальные ОМБ-шники просто не потянут мои идеи, а ученикам ещё нужны силы для других экзаменов. Ну да ладно. Мои ученики и так регулярно проходят практику. Особенно бесята.
Но всё же меня беспокоило состояние многих учеников. Одни плевать хотели на знания, что плохо. Как, например, Ракушкин. Не, он подтянется, но не по своей воле, а потому, что я ему спуску не дам. Но были и другие, которые бездумно гнались за оценками и создавали иллюзию знаний. Как та же Зоя, что просто зубрила учебники, но шаг влево, шаг вправо — и она терялась совершенно.
Знания нужны не просто как заполненное место на жёстком диске. Они должны стимулировать способности к мышлению, их нужно уметь проверять.
Какой смысл зазубривать билет, чтобы получить свою «отлично», а после выхода из аудитории забыть всё, на что потратил столько времени?
Тот же Лебедев получил у меня четвёрку, но твёрдую и заслуженную. Он не мог полностью ответить на один из вопросов просто потому, что не смог разобраться в его смысле. И я ему помог это сделать.
Да, он остался хорошистом, но знаний и понимания у него осталось куда больше, даже чем у той же Зои.
Но самое главное, что дети не сами так поступают. Они ведь действуют так, как им вдолбили другие учителя, родители и прочие «советчики».
Я не хочу, чтобы мои уроки превратились в бессмысленное времяпрепровождение, по результатам которых ученики просто получат свои отметки.
Я хочу, чтобы в следующий раз, когда произойдёт чрезвычайное происшествие, все отчётливо знали, как нужно действовать. И умели это делать.
С такими мыслями я и не заметил, как добрался до стадиона. А из размышлений меня вырвал очень уж громкий возглас Сёмы, нашего Кабанчика:
— Вот так, ребята! Ха-ха!
Я невольно обернулся и заметил, как он поймал мой взгляд, словно ожидал, пока я обращу на него внимание.
— Я вам покажу, что эти нормативы полная фигня! Детсадовский уровень, не больше! И вы точно сможете их преодолеть!
Сёма зачем-то направился к тяжеленой глыбе. Не знаю, откуда она появилась прямо посреди стадиона, но явно была вкопана в землю минимум на метр.
Он же не хочет…
— Вот, глядите! — воскликнул он, остановившись напротив глыбы.
Он снова бросил взгляд в мою сторону, словно хотел убедиться, что я смотрю.
— Что Семён Семёнович собирается делать? — раздался неподалёку голос.
Это был Василий Павлович, который шёл в противоположную сторону, но тоже решил понаблюдать за происходящим.
— Надеюсь, не то, что я думаю, — нахмурился я.
— От так берёте! — поднатужился Кабанчик и присел, ухватившись за выступы толстыми пальцами.
— Но, кажется, именно это он и задумал…
— И тя-я-яните! — запыхтел Кабанчик и начал, собственно, тянуть.
Глыба даже чуть пошатнулась. Земля у её подножия немного приподнялась, но меня больше волновала жутко покрасневшая морда нашего физрука. Ученики второго «А» тоже с сомнением наблюдали за ним и начали перешёптываться. А сёстры Калугины, кажется, о чём-то поспорили.
— Тя-я-я-яни-и-ите-е-е… — тужился он изо всех сил. — Тут главное те-е-ехник… — *ХРЯСЬ!* — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!
Кабанчика резко скрутило, лицо его перекосило, а сам он рухнул на землю и принялся выть от боли.
— Да! Я победила!! — подскочила Анфиса. — С тебя сотка, сестра!
— Твою ж м… — чуть не выругался директор, но затем вдруг взглянул на меня.
Очень странно так взглянул. Подозрительно, я бы сказал. И тревожности добавляли завывания Сёмы