Он поднимает голову от бумаг и быстро отвечает:
— Да, проходите, товарищ Хабаров, — и показывает мне на стул с другой стороны стола. — А вы, товарищ?
Вопрос предназначен Кошевому, который естественно зашёл следом за мной и сразу же замер у двери, как монумент. Маша осталась в коридоре, где стояло несколько старых расхлябанных стульев.
Кошевой молча прошёл к столу экзаменаторов, на ходу доставая свой грозный мандат с подписью Берии, и протянул его доценту Андреевичу.
Я видел, как тот резко изменился в лице. Оно сразу же стало мертвенно-бледным, на лбу выступили крупные капли пота, задрожали руки.
«Надо полагать, товарищ доцент, воробей стреляный, — подумал я. — И, скорее всего, экзамен я в любом случае сдам».
Эта немая сцена длилась минуты три, не меньше. Надо отдать должное Андреевичу, он быстро взял себя в руки, и когда отдавал Кошевому грозную бумагу с повергнувшей его в ужас подписью наркома внутренних дел, руки у него уже не дрожали, а цвет лица начал возвращаться к обычному.
— Вы, товарищ Кошевой, тогда располагайтесь, где вам удобнее, а мы начнём работать.
Кошевой молча забрал свой документ и сел у входа, где стоял ряд пустых стульев.
— Товарищ Хабаров, — начал вводить меня в курс дела Андреевич, — у нас распоряжение Всесоюзного комитета провести экзамен нескольким офицерам-фронтовикам, изъявившим желание сдать экстерном за второй и последующие курсы. Очень хорошо, — он скосил взгляд на мою трость, по-видимому, зная о моей проблеме, — что вы подошли пораньше и оказались первым. Если вы покажете удовлетворительный результат, то собеседование будет засчитано как экзамен.
Андреевич посмотрел на своих коллег и закончил утвердительно-вопросительно:
— Ну что, приступим к работе, товарищи? — выдержав небольшую паузу, он предложил вариант проведения собеседования-экзамена. — Вы, товарищ Хабаров, получаете четыре вопроса: два по термеху и по одному по сопромату и деталям машин. Готовитесь к ответу прямо здесь, сидя за нашим столом. Мы смотрим, как вы это делаете, и задаём при необходимости вопросы. Вас устраивает такой формат?
Вопрос, конечно, риторический и очень смешной. Устраивает ли меня такой формат? Конечно, нет. Меня устраивает совсем другое. Вы смотрите проникновенно в мои честные глаза и видите в них глубочайшее знание строительного дела. И, потрясённые их глубиной, ставите мне отличные оценки.
Но выбирать мне не приходится. И я, конечно, соглашаюсь.
— Конечно, согласен.
Андреевич кивает мне головой и протягивает лист с написанными от руки вопросами.
«Принцип Даламбера. Уравнение движения материальной точки в неинерциальной системе отсчёта. Система с двумя степенями свободы. Составьте уравнения Лагранжа второго рода», — читаю я с удовлетворением.
Пока проблем не вижу. Что там будет дальше, сейчас узнаем.
«Эпюры напряжений, расчёт на прочность, проверка устойчивости. Отлично. С сопроматом проблем тоже нет. Конструирование, элементы передач, подшипники. По деталям машин вообще легкотня», — удовлетворённо думаю я.
— Вам всё понятно? — спрашивает Андреевич.
— Более чем, — отвечаю я, беру чистый лист бумаги и начинаю писать.
Формулы и их расшифровка ровными строчками начали ложиться на бумагу. Андреевич молча смотрит на мой письменный ответ и никак не реагирует. Так же молча смотрят на выходящие из-под моего пера формулы, чертежи и рисунки двое других экзаменаторов.
Через полтора часа я закончил и спросил у комиссии:
— Мне надо давать устный ответ?
— Нет, — за всех отвечает Андреевич и протягивает мне ещё один листок с вопросами. — Отвечайте без подготовки.
Законы термодинамики. Расчёт КПД цикла Карно. Построение диаграммы p-V цикла Отто. Расчёт теплопотерь через цилиндрическую стенку. Три задачи по сопромату: найти максимальное нормальное напряжение в балке при изгибе, рассчитать крутящий момент в валу и определить прогиб балки по формуле Эйлера-Бернулли. И совершенно лёгкие вопросы по деталям машин: расчёт диаметра вала, определение размера шпонки при передаче крутящего момента и выбор подшипника по нагрузке и скорости.
Собеседование-экзамен длилось более четырех часов. Наконец, Андреевич откинулся на спинку стула и с удовлетворением сказал:
— Достаточно, товарищ Хабаров. — Он переглянулся с коллегами. — По термеху, отлично. Сопромат, отлично. Детали машин, отлично. Возражения есть?
Этот вопрос предназначен, конечно, не мне. Возражений не последовало. Андреевич встаёт и протягивает мне руку:
— Поздравляю. Экзамены сданы. Вам придётся немного подождать, пока мы оформим для вашего института экзаменационную ведомость. А дубликат в Комитет передадим завтра же.
Андреевич как-то по-отечески улыбнулся и спросил:
— Вы завтракали?
— Да, на аэродроме, в лётной столовой. У нас командировочные талоны.
— У нас уже есть буфет, и пока вы будете ожидать ведомость, можете его посетить. Там тоже кормят командированных. Их у нас сейчас много.
— Спасибо, Степан Ильич, — искренне поблагодарил я.
Такое приглашение очень кстати. Я внезапно почувствовал просто зверский голод.
— Вы когда возвращаетесь в Сталинград? — неожиданно спросил Андреевич.
— Сегодня ночью, самолёт после полуночи, — ответил я, слегка недоумевая от неожиданного вопроса.
— О, у вас впереди целых полдня. Как вы смотрите на то, если я вам в качестве награды предложу поход в Большой театр?
В первый момент мне показалось, что я ослышался. Поход в Большой театр, да это фантастика! Но нас вообще-то трое, я не могу пойти один, и даже вдвоём со своим неизменным «оруженосцем» тоже. Машу же не оставишь одну.
— Нас трое, Степан Ильич, — я начал смущённо объяснять ситуацию, но Андреевич, хитро улыбнувшись, остановил меня.
— Вашу молодую даму мы видели. Она, бедняжка, за дверью извелась вся. Очень за вас переживает. Я бы на вашем месте, Георгий Васильевич, пригляделся бы к юной особе, если вы, конечно, это ещё не сделали. У меня есть как раз три премиальных билета на сегодняшнее «Лебединое озеро». Начало в шесть. Так что вы успеете спокойно пообедать, посетить Большой и успеть на ваш самолёт.
Мы действительно успели пообедать в буфете МИСИ. Буфетом это заведение называется, скорее всего, в силу каких-то традиций. На самом деле это хорошая столовая с элементами ресторана. Здесь оказался небольшой, не знаю, как это правильно назвать, коммерческий отдел.
Такие отделы этим летом стали появляться в столице, пока, правда, только в немногочисленных продолжающих работать ресторанах и отдельных столовых и буфетах.
Здесь просто за деньги, без талонов и карточек, можно купить себе обед или ужин. Ассортимент такой же, но если на второе котлета, то за деньги можно взять ещё одну.
Цены откровенно кусаются. Но если бы нас не накормили по командировочным талонам, мы без проблем взяли бы себе по обеду. Что-что, а вот с деньгами у нас с Кошевым было всё в порядке.
Театральная площадь встретила нас предвоенным великолепием, слегка потрёпанным войной. Даже неизменные военные патрули здесь не так бросались в глаза. Большой театр стоял, как