Правая рука метнулась вниз. К пистолету, который он выронил при нападении. Оружие лежало на полке, в полуметре от его судорожно сжимающихся пальцев.
Я затянул проволоку ещё сильнее. Кстати, сделана она была из каких-то местных материалов.
Ещё один оборот. Хрип перешёл в свист. Тонкий, пронзительный, едва слышный. Воздух выходил из пережатого горла последними каплями.
Ноги Бизона заскребли по бетону. Каблуки его ботинок царапали пол, пытаясь найти опору. Не находили. Я держал его на весу, приподняв над полом на несколько сантиметров, благо силы «Трактора» позволяли.
Пальцы его правой руки всё ещё тянулись к пистолету. Скребли металл. Царапали. Судорожно сжимались и разжимались.
Сантиметры до оружия. Пять. Четыре. Три.
Нет, не достанет. Я знал это с самого начала.
Секунды текли.
Одна.
Его тело билось в моих руках, как огромная рыба, выброшенная на берег. Мышцы сокращались в агонии. Ноги дёргались. Руки колотили по воздуху.
— Бизон? — громче повторил Миха. Голос был явно напряжен. Даже немного напуган.
Две секунды.
Движения стали слабее. Медленнее. Ноги перестали скрести по полу. Руки опустились.
Три.
Он ещё дышал. Вернее, пытался. Грудь судорожно поднималась и опадала, лёгкие работали вхолостую, качая воздух, который не мог пройти через пережатое горло.
Четыре.
Дыхание прекратилось. Тело обмякло. Голова упала вперёд, подбородок ткнулся в грудь.
Пять.
Я держал ещё пять секунд. Для верности. Десять лет назад, в Сирии, я видел, как «мёртвый» боевик встал и всадил нож в спину бойцу, который отвернулся слишком рано. С тех пор я никогда не отпускаю раньше времени.
Шесть.
Семь.
Восемь.
Девять.
Десять.
Тишина.
Только гудение вентиляции. Только далёкий звук капающей воды. Только стук моего собственного сердца, ровный и спокойный.
Я ослабил хватку. Мощный аватар мне достался.
Бизон уже не шевелился.
Медленно, осторожно, я опустил его на пол. Положил на бок, лицом к стене. Со стороны Михи это выглядело так, будто Бизон присел за стеллажом, нагнулся к нижним полкам.
Проволоку я размотал с шеи. На ней осталась синтетическая кровь. Я смотал её обратно в бухту, убрал в карман. Пригодится ещё.
Потом поднял пистолет. Проверил. Полный магазин, двенадцать патронов. Дослал патрон в патронник. Тихий щелчок, который заглушил гудение вентиляции.
— Бизон? — голос Михи. Все еще настороже. — Нашёл что-нибудь?
Тишина.
— Бизон?
Голос Евы зазвучал в голове:
— Чисто. Биосигнатура прекращена. Пульс ноль, активность мозга ноль, — пауза, короткая, почти незаметная. — Уровень стресса оператора Корсак в пределах нормы. Сердечный ритм стабильный. Кучер, ты пугающе спокоен.
А вот если бы кровь была, я бы не был так спокоен.
Я посмотрел на неподвижное тело у своих ног. Это просто работа. Грязная работа, но работа. Ничего личного.
Хотя нет. Личное тоже было.
Я вспомнил молодого Мурзика, которого эти двое бросили на корм раптору. Вспомнил троодона в свинцовом ящике, голодного, дрожащего, перепуганного до полусмерти. Вспомнил разделочные столы в соседнем помещении, залитые кровью. А еще чаны с кустарным «Берсерком», который превращал людей в одноразовое мясо для чужих войн.
Всё личное. Просто я умею откладывать это в сторону. Пока работаю.
Я сделал шаг из-за стеллажа. Потом другой. Вышел на открытое пространство склада.
Время разговоров.
Миха лежал на столе.
Глаза закрыты. Грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Лицо расслабленное, почти умиротворённое. «Берсерк» держал его в коконе химического блаженства, где боль была далёкой, как воспоминание о детстве.
Я смотрел на него с расстояния в пять метров.
Изломанное тело. Вмятая грудная клетка. Лицо, залитое засохшей синтетической кровью. На первый взгляд, жертва. Несчастный, который попал под колёса судьбы.
Но я знал, кто он на самом деле. Знал, чем занимался. Знал, сколько людей отправил на тот свет своим кустарным пойлом.
Приговор вынесен. Осталось решить, когда приводить в исполнение.
— Бизон? — Миха не открывал глаз. Голос сонный, ленивый, с растяжкой. — Нашёл?
Я молчал.
— Бизон, ты там оглох, что ли?
Тишина.
Что-то изменилось в его лице. Лёгкая складка между бровей. Намёк на беспокойство, пробивающийся сквозь наркотический туман.
— Бизон?
Он открыл глаза. Повернул голову в сторону стеллажей. Медленно, с усилием. Шея плохо слушалась, мышцы были вялыми от наркотика.
И увидел меня.
Я стоял в пяти метрах от него. Прямо под светом лампы, которая отбрасывала на мои плечи резкие тени. Полтора центнера грязи, ржавчины и мышечной массы в человеческой форме. Аватар класса «Трактор», тяжёлая инженерная модель.
Пистолет в правой руке. Ствол опущен, но палец на скобе.
Моток проволоки свисает из кармана разгрузки. На нём тёмные разводы. Кровь Бизона.
Глаза Михи расширились.
Это было почти комично. Как в мультфильме, когда персонаж видит что-то невозможное. Зрачки стали огромными, белки сверкнули в свете ламп. Рот приоткрылся.
Он дёрнулся.
Инстинкт, древний как и страх смерти. Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.
Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.
Я сделал шаг вперёд.
Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.
— Лежи, — сказал я. — Дёргаться вредно для здоровья.
Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.
Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?
— Ты… — голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: — Ты… из капсулы…
— Верно.
— На свалке… мы видели… — он судорожно сглотнул. — Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…
— Ошиблись.
Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.
Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Маятник страха.
— Бизон… — начал он.
— Бизон кончился.
— Что?
— Кончился, — повторил я. — Аптека закрыта.
Я кивнул в сторону стеллажей. Туда, где за металлическими полками лежало тело его напарника. Лицом к стене, как будто уснул.
Миха проследил за моим взглядом. Несколько секунд смотрел в ту сторону, будто надеясь увидеть, как Бизон встанет, отряхнётся и скажет: «Шучу, командир». Бизон не вставал.
— Ты… — голос Михи стал тонким, надломленным. — Ты его…
— Да.
Простой ответ. Без объяснений, без оправданий. Просто «да».
Миха снова сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой синтетической кожей. Я видел, как бьётся жилка на его виске. Видел, как по лбу ползёт капля пота. Видел, как расширяются зрачки.
Это был настоящий страх.
— Слушай… — он попытался приподняться на локте здоровой руки. Не вышло. Тело было слишком