Я шёл по коридору, и на меня косились. Грязный аватар класса «Трактор» с одной рабочей рукой, в залитой кровью и машинным маслом одежде, с рюкзаком на плече и автоматом за спиной.
Картина, прямо скажем, не для парадного смотра. Но никто не остановил, не окликнул, не спросил документы. Раз вышел из кабинета особиста на своих ногах, значит, прошёл проверку.
Значит, мне можно здесь находиться. Логика фронтира, простая и безотказная.
— Маршрут построен, — голос Евы зазвучал в голове с привычной деловитой бодростью. — Медблок в секторе «Б», корпус три. Сто сорок метров, два поворота. Квота на ремонт уже подтверждена в системе. Капитан провёл оперативно, надо отдать должное.
— Или хочет побыстрее от меня избавиться, — мысленно ответил я.
— Тоже вариант. В любом случае, нам повезло, Кучер.
— Это не везение. Это наглость.
— Тонкая грань, — Ева помолчала секунду. — Кстати, твой пульс повышен, мышечный тонус снижен на тридцать семь процентов от нормы, уровень питательных веществ в биосинтетических тканях критически низкий. Ты, если по-простому, падаешь с ног.
— Я в курсе.
— Просто информирую. На случай, если ты решишь по дороге ещё кого-нибудь придушить проволокой или подстрелить. Рекомендую сначала поесть.
Я промолчал. Она была права, и это раздражало больше всего.
Коридор повернул направо. Стены здесь были чище, панели новее, лампы горели все до одной. Сектор «Б» явно считался приличным районом в этом бетонном муравейнике.
На стенах появились указатели: «Медицинский блок», стрелка вправо. «Научный отдел», стрелка прямо. «Тех-зона», стрелка вниз, с красной пометкой «Доступ ограничен».
Тех-зона. Где-то там Шнурок.
Я пошёл направо.
Двери медблока были белые. Яркие, чистые, стерильные, они смотрелись в грязных коридорах базы «Восток-4» как выходной костюм на грузчике. Красный крест на матовом стекле, подсвеченный изнутри мягким светом.
Считыватель карт сбоку и большая круглая кнопка с надписью «Вход». Над дверями бегущая строка: «Медицинский блок. Приём операторов с 07:00 до 22:00. Экстренные случаи — круглосуточно».
Я посмотрел на часы в интерфейсе Евы. 23:47. Приём закончен почти два часа назад.
Ну, значит, у меня экстренный случай. Мёртвая рука на живом теле достаточно экстренно для кого угодно.
Я нажал кнопку.
Двери разошлись с тихим шипением, впуская меня в другой мир. Воздух ударил по рецепторам сразу, целым букетом: озон, антисептик, что-то химически сладкое, знакомое по земным госпиталям.
Прохлада, после коридорной духоты почти ледяная. Свет ровный, рассеянный, без мигания и гудения люминесцентных ламп. Пол не бетонный, а выложен белой плиткой, чистой, без единого пятна. Стены светло-серые, гладкие, без панелей и труб.
Я ожидал увидеть уставшего военврача. Немолодого мужика с погонами майора медицинской службы, с мешками под глазами и запахом спирта. Или старого киборга с механическими пальцами, пропахшего формалином. Стандартный набор фронтирной медицины.
Но за стойкой стояла девушка. Блондинка.
Волосы собраны в тугой узел на затылке, но пара прядей выбилась, мягко обрамляя лицо. Медицинская форма белая, накрахмаленная, сидела так, будто её шили по индивидуальным меркам.
Под халатом угадывалась фигура, которая не имела никакого отношения к военной медицине и категорически противоречила всему, что я знал о фронтирных базах. Глаза голубые, яркие, со строгим, усталым выражением человека, который работает двойную смену и не собирается это скрывать.
Она повернулась на звук дверей. Окинула меня взглядом. Быстрым, цепким, профессиональным. Грязь, кровь, примотанная рука, автомат за спиной. Всё считала за секунду, как сканер на дежурке.
— Приём окончен, — сказала она. Голос ровный, спокойный, с той усталой категоричностью, которая не подразумевает возражений. — Ждите утренней смены.
Я стоял на пороге, и двери за моей спиной медленно закрывались с тихим шипением.
Глава 12
— Приём окончен, — повторила она, уже раздражённее. — Утренняя смена с семи ноль-ноль. Койки ожидания в коридоре.
Я не двинулся с места.
— Квота на ремонт, — сказал я. — Экстренная. От капитана…
Черт, он же не представился. Невежда. Сразу понятно, что чувствует себя тут королем.
Упоминание капитана сработало. Внешне это не отразилось. Лицо девушки осталось таким же, холодным и усталым. Но её взгляд изменился. Глаза чуть сузились, скользнули по мне заново, внимательнее. Профессиональный интерес вытеснил раздражение.
Она не ответила. Повернулась к стойке, взяла планшет и ткнула в экран. Пальцы двигались быстро, точно, как у пианистки или хирурга. Или у человека, который привык делать десять дел одновременно и ни одного с удовольствием.
— Подойди ближе. К считывателю, — указала она.
Я шагнул к стойке. Тут же разглядел бейдж девушки: «Скворцова Алиса». Мило.
На краю, вмонтированный в столешницу, мигал синим огоньком биометрический сканер. Я наклонил голову, подставляя затылок, где под синтетической кожей сидел нейрочип. Знакомое покалывание пробежало от основания черепа вверх, лёгкое, щекотное, как статическое электричество.
Планшет в её руках пискнул. Она посмотрела на экран. Лицо не изменилось, но глаза чуть задержались на одной строчке дольше, чем на остальных.
— Корсак Р. А., — прочитала она. — Аватар класса «Трактор». Статус «не подтверждён». Квота на экстренный ремонт, категория «Б».
Она подняла взгляд на меня. Планшет показывал данные, а глаза проверяли их по живому материалу.
— Странно, — сказала она. — Обычно с таким статусом до медблока не доходят.
— Я упрямый.
Она не стала спрашивать почему. Либо ей было неинтересно, либо она видела такое не в первый раз. На фронтире «не подтверждённый» статус означал что угодно, от бюрократической ошибки до человека, которого официально не существует. И то, и другое лечилось одинаково.
— Проходите, — сказала она. — Третий бокс. Вещи оставьте на столе справа от двери.
Третий бокс оказался небольшой комнатой с креслом, похожим на стоматологическое, только массивнее, с фиксаторами для конечностей и откидной панелью с инструментами. Стены белые, потолок белый, пол белый. Свет ровный, без теней. После суток грязи, крови и полумрака подземных лабораторий эта чистота резала глаза физически, как вспышка после долгой темноты.
Пахло озоном и чем-то спиртовым, резким, с лёгкой химической сладостью. Запах стерильности, который на Земле ассоциировался с госпиталями, а здесь, видимо, с ремонтными мастерскими. Потому что аватары не болеют. Аватары ломаются.
Она вошла следом. Планшет в одной руке, в другой ножницы. Хирургические, с тупыми концами.
— Садитесь. Руку на подлокотник, — указала Алиса.
Я сел. Она подошла вплотную, и я ощутил от неё запах антисептика с примесью чего-то цветочного. Шампунь. Или какой-то крем. Какая-то невоенная деталь, которая не вязалась с этим местом, с этой базой, с этим миром вообще.
Ножницы вошли под проволоку. Один виток.