Гризли встал, забрал свой поднос. Посмотрел на меня сверху вниз.
— Подумаю, — сказал я.
Он кивнул и ушёл, лавируя между столами уверенной походкой человека, которого здесь знали и с которым предпочитали не связываться.
Я проводил его взглядом. Неделя. Через неделю рейд в сторону «Востока-5». Это был вариант. Может, даже лучший из возможных, потому что в одиночку, с плохо рабочей рукой и без нормального снаряжения, я бы добрался до блокады примерно с теми же шансами, с какими черепаха добирается до финиша в забеге с грузовиком.
Но неделя это долго. Сашка ждёт сейчас.
Обдумать надо. Но это потом.
Не прошло и минуты, как место Гризли оказалось занято. На этот раз без обстоятельности и молчаливого достоинства. На скамью плюхнулся парень с энтузиазмом щенка, который нашёл палку.
Тощий, жилистый, с серёжкой в ухе и горящими глазами. Аватар у него был «Спринт», лёгкая модель, подвижная, заточенная под скорость. Тело поджарое, сухое, без грамма лишнего, с длинными руками и узкими плечами. Полная противоположность моему «Трактору». Если я был кувалдой, этот парень был швейцарским ножиком. Красивым, блестящим и хрупким.
Он наклонился ко мне через стол, понизив голос до громкого шёпота, который, впрочем, слышала половина ближайших столов:
— Ты правда Кучер? Тот самый? Я читал про мост! Охренеть!
Глаза у него были круглые, восторженные. Так смотрят на космонавтов и рок-звёзд. Мне стало неловко, а потом вовсе смешно.
— Спасибо Зорину, теперь я поп-звезда, — я зачерпнул остатки каши со дна тарелки. — Парень, дай поесть.
— Да я просто… — он запнулся, замахал руками. — Познакомиться хотел! Я Серёга. Мы с пацанами тоже в «Расходнике».
Серёжка с серёжкой. А у него все плохо с чувством юмора.
Он произнёс «Расходник» с той бесшабашной лёгкостью, с какой произносят слова, значения которых ещё по-настоящему не понимают. Для него это было приключение. Квест. Уровень в игре, который нужно пройти, чтобы открыть следующий.
Дай бог, чтобы реальность поправила его аккуратно, а не через потерю конечностей.
Серёга залез в нагрудный карман разгрузки и достал шоколадный батончик. Настоящий, земной, в яркой глянцевой обёртке, которая смотрелась среди здешней серости как бриллиант в луже. «Сникерс». Я уже и забыл, как он выглядит.
— Держи, — Серёга протянул его мне с таким видом, будто вручал орден. — Сладкое мозги прочищает. За знакомство.
Я посмотрел на батончик. Потом на Серёгу. На его открытое, честное лицо с серёжкой, на котором ещё не было написано ничего, кроме молодости и глупой, прекрасной веры в то, что всё будет хорошо.
Сашка в его возрасте был таким же. Примерно таким…
Я взял батончик. Кивнул:
— Спасибо. А теперь вали к своим, Серёга.
Он просиял, как будто получил автограф от любимого музыканта, вскочил и умчался к столу, где его компания немедленно обступила его с расспросами. Я видел, как он что-то возбуждённо рассказывает, показывая в мою сторону, и как четыре головы одновременно повернулись ко мне. Я сделал вид, что не заметил, и спрятал батончик в карман.
Сахар. На Терра-Прайм аватары жрали калории как печка дрова, и сладкое тут было валютой покрепче иных кредитов. Парень отдал мне, считай, целое состояние по местным меркам. По восторгу и щенячьему желанию понравиться. Но отдал.
Запомним.
Я допил остатки того, что называлось кофе, и поставил кружку на поднос. Пора было двигаться. Шнурок, контейнер, электроника. Три задачи, и ни одна не решится сама.
Встать я не успел.
Двери столовой распахнулись с грохотом, ударившись о стены, и в проём вошёл сержант. Здоровенный, ростом под два метра, с квадратной челюстью и лицом, вытесанным из того же бетона, что и стены барака. На предплечьях перекатывались мышцы, растягивая рукава форменной куртки, а глаза обводили помещение с ленивым превосходством человека, знающего, что ему тут никто ничего не сделает.
— Встать! — рявкнул он голосом, от которого задребезжали подносы на столах. — Стройся!
Столовая зашевелилась. Загремели скамейки, застучали ботинки по бетону. Люди поднимались неохотно, с кислыми лицами, дожёвывая на ходу.
— Физподготовка! — скомандовал он.
— Опять плац топтать? Задолбало, — лениво протянул кто-то из дальнего угла.
Сержант улыбнулся. Медленно, широко, обнажая крупные белые зубы. И в этой улыбке не было ничего весёлого. Так улыбается человек, которому доставляет удовольствие то, что он сейчас скажет.
— Нет, девочки. Плац это для детсада, — ответил он.
Он обвёл зал взглядом. Неторопливо, с удовольствием, позволяя тишине загустеть до нужной плотности. Глаза скользили по лицам, задерживаясь на некоторых чуть дольше. На мне они остановились.
И задержались.
Огонёк в его зрачках мне категорически не понравился. Хищный, предвкушающий. Так смотрит кот на мышь, которая ещё не знает, что выход из норки перекрыт.
Планы на день, которые я так тщательно выстраивал пятнадцать минут назад, стоя в очереди к ржавому умывальнику, отчётливо затрещали по швам.
Куда он нас потащит? Воевать?
Глава 14
Плац представлял собой утрамбованную грунтовую площадку между двумя бетонными корпусами, огороженную с третьей стороны колючкой, а с четвёртой открытую в сторону периметра, откуда тащило сыростью и гнилой зеленью джунглей.
Утреннее солнце Терра-Прайм уже ползло вверх, раскаляя воздух, насыщенный кислородом, до состояния горячего влажного компресса.
Нас было двадцать человек. «Расходники». Сонные, злые, недожевавшие завтрак. Стояли в шеренгу, переминаясь с ноги на ногу, щурясь от света и разглядывая сержанта Дымова (как его представила Ева) с тем выражением, какое бывает у людей, которых вытащили из-за стола ради чего-то заведомо неприятного.
Серёжка с серёжкой пристроился справа от меня. Встал плечом к плечу, по-щенячьи преданно, будто я мог его защитить от всего, что эта планета приготовила. Его лёгкий «Спринт» на полголовы ниже моего «Трактора», и со стороны мы, наверное, смотрелись забавно. Кувалда и перочинный ножик, выстроившиеся по росту.
Лось с двумя дружками маячил на левом фланге. Перевязанная рука висела на косынке, здоровой он сжимал ремень автомата так, что побелели костяшки. Взгляд в мою сторону он бросал через каждые десять секунд, коротко и злобно, как собака, которую держат на поводке.
— Вводная, — Дымов остановился перед строем, заложив руки за спину. Голос у него был такой, что хотелось проверить, нет ли где поблизости мегафона, но нет, это были просто связки, закалённые годами армейского ора. — Сектор семь, болотистая низина на юго-восточном участке периметра. Ночью отрубились сейсмодатчики и камеры. Целый сегмент, восемьсот метров. Слепое пятно.
Он прошёлся вдоль строя, поскрипывая подошвами по утрамбованному грунту:
— Техники ссут