— Кучер, — голос Евы стал мягче. — Как ты?
Хороший вопрос.
Я попытался оценить своё состояние. Тело теперь слушалось, после этой чёртовой «дефибрилляции». Боли уже не было. Повреждений, кажется, тоже. Раптор не успел меня задеть.
— Нормально, — сказал я вслух. — Выбираемся.
Выбираться из капсулы пришлось через ту же щель, которую проделал раптор.
Мёртвая тварь застряла в проёме. Тысяча двести с лишним кило мяса, костей и чешуи, намертво заклинившие в рваном отверстии. Я упёрся ногами в пол капсулы, схватился за край обшивки и толкнул.
«Трактор» справился.
Туша сдвинулась сначала на сантиметр, потом на два. Что-то хрустнуло, что-то чавкнуло.
Я толкал снова и снова, пока раптор не вывалился наружу. Слышал, как туша шлёпнулась на землю. Повезло, что она рухнула не всей массой на крышку капсулы, а только головой.
Теперь щель была свободна.
Поэтому я протиснулся наружу и встал.
И в этот момент джунгли обрушились на меня. И это не метафора. Они именно обрушились. Всеми органами чувств сразу, как цунами или лавина. Или хрен её разбери кто.
Новое тело воспринимало мир иначе — ярче и громче. Будто кто-то выкрутил все настройки на максимум.
В нос ударили сотни запахов, переплетённые в единый сложный букет.
Потом звуки. Птичий гомон, но неправильный, слишком низкий, с клёкотом и щёлканьем. Треск веток раздавался где-то в чаще — что-то крупное двигалось, далеко, но недостаточно далеко. Жужжание насекомых. И под всем этим далёкий рёв. Утробный, первобытный. Что-то очень большое заявило о себе миру.
Увидел зеленоватый свет, рассеянный кронами деревьев, которые уходили вверх на немыслимую высоту. Я задрал голову и не увидел неба. Только листья, ветки, лианы. Слой за слоем.
Деревья были невероятно огромными. Это слово не передавало масштаб. Стволы — каждый толщиной с многоэтажный дом. Кора была грубая, бугристая, покрытая мхом и грибами. Корни были выступающие из земли, как спины каких-то погружённых в почву чудовищ.
И листья. Каждый размером с обеденный стол. Некоторые даже больше.
Всё здесь было масштабнее. Всё было больше, чем на моей родной Земле.
Я стоял посреди этого, голый, растерянный, с кулаками, испачканными кровью раптора. И чувствовал себя муравьём, который случайно заполз в собор.
— Красиво, правда? — сказала Ева.
Её голос вырвал меня из ступора.
— Охрененно, — согласился я.
И только тут посмотрел вниз.
Тело «Трактора» было впечатляющим. Это первое слово, которое пришло в голову. Второе — «человеческим».
Мускулы бугрились под кожей, но не как у культуристов напоказ, а функционально, как у рабочего животного. Грудь широкая, руки толстые, предплечья как окорока. Живот плоский, с рельефом, который я не видел в зеркале лет десять.
Кожа была странная. Слишком гладкая и ровная. И цвет — чуть сероватый, будто под ней была не кровь, а что-то другое.
Я поискал шрамы, к которым привык за тридцать лет. Осколочное в плече, следы от растяжки на рёбрах, старый порез на бедре.
Они были. Но совершенно другие. Бледные, едва заметные, будто зажили сто лет назад. Или были нарисованы тонкой кистью. Больше намёк на шрамы, не они сами.
И да. Остальное тоже было на месте. Пропорциональное.
Аватар — это не просто пустая оболочка. Корпорация десять лет убила, чтобы вывести идеальную формулу.
Пробовали киборгов — дохнут от помех. Пробовали трёхметровых гигантов — те жрут столько, что логистика не справляется.
В итоге остановились на обычном теле, но с нюансами. На Терра-Прайм плотная атмосфера, кислорода больше. Обычный человек там сгорит за неделю, потому что окисление тканей бешеное.
Поэтому и не удается лететь в собственном теле. Летит только сознание. Его оцифровывают и перебрасывают в Аватар. Но это био-синтетика! У неё свой метаболизм, свои гормоны, своя нейросеть. Это топка, в которую нужно постоянно кидать уголь. В общем, везде нюансы.
— Приятно познакомиться, — сказал я своему новому телу.
— Я тут решила поднять тебе боевой дух, — раздалось справа.
Я повернул голову.
И увидел, что рядом со мной стояла женщина.
Голограмма — я понял это сразу. Полупрозрачная, слегка мерцающая по краям, с лёгким голубоватым свечением, которое выдавало искусственную природу. Но детализация была безупречной. Каждая ресница, каждая прядь волос, каждая деталь анатомии.
Два метра роста. Минимум.
Пропорции принадлежали к категории «физически невозможных», из тех, что рисуют подростки на полях тетрадей — осиная талия, плавные бёдра и грудь, бросающая вызов гравитации и здравому смыслу одновременно.
Лицо красивое, с высокими скулами и полными губами. Глаза большие, волосы — чёрные, спускающиеся до поясницы.
И еще она была голая. Абсолютно. Я аж бровь от удивления приподнял. Что за шутки?
— Нравится? — Ева повернулась, демонстрируя себя со всех сторон. — Стандартная модель визуализации ИИ-ассистента. Психологические исследования показали, что мужчины-операторы лучше реагируют на визуальную стимуляцию. Повышается уровень дофамина, улучшается концентрация, снижается уровень стресса.
— Это что?
— Я же сказала. Стандартная модель. Разработана на основе опросов фокус-групп. Между прочим, получила высший балл по параметру «привлекательность». Ты же тоже голый. Не испытываешь зато стеснения.
— Это порно какое-то. Я и так ничего не стесняюсь.
— Это наука, — она улыбнулась. — Большая разница.
Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Голограмма голой девушки и голый мужик посреди джунглей на чужой планете в другом мире. Сюрреализм достиг каких-то новых высот.
— Оденься, — сказал я.
— Что?
— Оденься. Накинь что-нибудь. Это отвлекает.
— Отвлекает? — Ева подняла бровь. — Я думала, в этом и смысл.
— Оденься и масштаб уменьши. Ты как Годзилла.
На голографическом лице промелькнуло что-то странное… Неужели программа может обижаться?
— Я пыталась создать комфортную визуальную среду, — сказала она. — Помочь тебе адаптироваться к новым условиям.
— Ты создала порно с великаншей. Мне пятьдесят пять лет…
— Технически, твоему Аватару около трёх месяцев.
— Мне пятьдесят пять лет, — повторил я. — Я не подросток с бушующими гормонами. Мне не нужна голая баба в голове, чтобы сосредоточиться. Мне нужна информация, навигация и поддержка. Можешь это обеспечить?
— Могу.
— Тогда одевайся, уменьшайся, и давай работать.
Ева смотрела на меня несколько секунд. Потом пожала плечами. Жест получился удивительно человеческим. Умеют же делать.
— Как скажешь, босс.
Щелчок пальцами. И на ней появился чёрный, облегающий комбинезон военного кроя с множеством карманов, ремней и креплений. Практичный. Ну почти.
Декольте осталось. Глубокое, вызывающее. И рост уменьшился. Теперь она была примерно метр семьдесят, чуть ниже меня.
— Так лучше?
— Декольте.
— Что декольте? — не понимала она.
— Убери.
— Это уже придирки.
— Ева, — настоял я.
Она вздохнула. Ещё один щелчок и декольте затянулось, превратившись в глухой воротник.
— Скучный ты, Кучер, — сказала она. — Ладно, работаем. Что делаем дальше?
— Осматриваемся.