— Глупые мальчишки отвлекаются на самые нелепые вещи, — восклицает она, не смущенная моим блуждающим взором.
— Могу заверить, мой нынешний стояк совсем не нелепый.
— Повторюсь, это не то, что следует говорить своему преподавателю, — безразличным тоном парирует она, моя реплика ее совершенно не смущает.
— Мне плевать на приличия, если ты на это намекаешь. И что-то мне подсказывает, что тебе на них тоже наплевать.
Легкая ухмылка, тронувшая уголок ее губ, говорит мне, что я прав.
— Верно. Я всегда считала правила приличия оковами, созданными слабыми мужчинами, чтобы сдерживать свободомыслящих женщин. Лично я никогда не любила, когда мне затыкают рот. По крайней мере, когда речь и дет о том, чтобы высказать свое мнение.
Черт.
Должно быть, она намеренно ввернула эту фразу, потому что теперь я вижу лишь Эмму Харпер, стоящую на коленях, со слезами, струящимися по ее розовым щекам, давящуюся моим членом. Я ерзаю на свое месте, пытаясь взять себя в руки, но блеск в ее глазах говорит мне о том, что она добилась именно того, чего хотела.
Это издевательство надо мной.
Я хотел поиграть с ней и увидеть, как чопорная профессорша смутится, но теперь больно мне.
— Мы закончили? — вызывающе спрашивает она, подтверждая мои подозрения, что намеренно создала в моей голове образ того, как отсасывает у меня, лишь бы посмотреть, как я страдаю.
Хорошо сыграно, Эмма. Чертовски хорошо сыграно.
— Знаешь что? Как насчет того, чтобы выпить еще по бокалу и спустится вниз? Взамен я прошу лишь один танец. Тогда можешь считать, что твой долг выплачен.
— Долг? — смеется она. — Ты правда считаешь, что, купив женщине дорогую выпивку, она становится тебе должна?
— Нет, черт возьми, — фыркаю я, оскорбленный ее намеком. — Но если танец позволит мне провести еще несколько минут в твоей интересной компании, то что в этом плохого?
Я не упускаю, как вспыхивают ее глаза при мысли о танце. Следовало бы догадаться, что это верный путь к ее сердцу. Она не могла оторвать глаз от танцпола почти все время, пока мы здесь были. Я только что купил нам бутылку шампанского за две тысячи долларов, но именно возможность потанцевать заставляет ее пульс учащаться.
— Один бокал. Один танец. И все.
— Большего я и не прошу, — пожимаю я небрежно плечами.
Она закусывает верхними зубами нижнюю губу, и, клянусь, я чувствую, как они скользят по пульсирующей вене на моем члене. Я откладываю эту мысль на потом и наливаю ей новый бокал. На этот раз она не так нетерпелива и ждет, пока я налью и себе.
— С Днем Рождения, Эмма. За импульсивность.
Она пытается скрыть легкую улыбку, тронувшую ее губы, сделав глоток шампанского. Затем ждет, пока я последую ее примеру, в то время как я не отрываю от нее взгляда. Как только я допиваю и встаю, она с энтузиазмом делает то же самое.
— Ну что, пошли?
Она кивает, выходя первой из VIP-зала, но когда я кладу руку ей на поясницу, ее торопливые шаги замедляются. Я чувствую на себе тяжесть ее неодобрительного взгляда, но продолжаю смотреть прямо перед собой, делая вид, что не замечаю недовольства на ее лице.
Я не уберу руку, Эмма. Прежде чем ночь закончится, не останется ни единой части твоего тела, которой она не коснется. Так что тебе лучше просто привыкнуть.
Оказавшись в центре танцпола, ее напряженные плечи начинают расслабляться, она явно с облегчением возвращается в свою стихию. Однако, к ее досаде, следующий трек, который выбирает диджей, оказывается не тем, к чему она была готова. Это медленная композиция, чтобы толпа могла остынь, и, насколько я могу судить, Эмме нравится только тогда, когда жарко. Я бы и сам не смог лучше спланировать выбор песни. В тот момент, когда мои руки обхватывают ее талию, ее глаза сужаются с еще большим неодобрением. Я стараюсь сохранять невозмутимый вид, учитывая, что, наверное, единственный студент, который когда-либо осмелился прикоснуться к ней подобным образом. Я делаю вид, что интересуюсь окружающей обстановкой, а не женщиной передо мной, зная, что только так она сможет расслабиться в моих объятиях. Когда я слышу, как с ее губ срывается напряжений выдох, а ее руки обвиваются вокруг моей шеи, мне требуется все мое самообладание, чтобы не восторжествовать от этой маленькой победы.
Как только она полностью расслабляется, я пользуюсь этим по полной и любуюсь уникальным оттенком ее глаз. В Ричфилде Эмма любит носить свои очки в кошачьей оправе, чтобы скрыть красоту их необычного цвета, и это досадно, ведь золотистый оттенок так прекрасно контрастирует с ее светлой кожей и черными, как смоль, волосами. Но, полагаю, ее образа «железной леди» недостаточно, чтобы удержать похотливых двадцатилетних парней от попыток переспать с ней, поэтому приходится использовать другие атрибуты, чтобы выглядеть суровой и авторитарной. К ее несчастью, меня не так-то просто отпугнуть.
Мы медленно покачиваемся в такт музыке, пока Эмма упрямо пытается сохранять небольшую дистанцию между нашими телами. Но как только мы находим общий ритм и песня начинает воздействовать на ее чувства, она ослабляет контроль, больше не заботясь о нашей интимной близости. Мои губы так близко к мочке ее уха, что она просто не может не чувствовать исходящее от них тепло.
— И все это было просто импульсом, да?
— В последнюю минуту.
— Значит, никаких планов на свой день рождения, вообще? Ах, Эмма, не стоит так пренебрегать некоторыми вещами.
Вместо того, чтобы излить на меня язвительную реплику, которую я так жажду услышать с ее роскошных полных губ, она смыкает их и продолжает танцевать, делая вид, что меня здесь вообще нет.
Да, так дело не пойдет.
— Дай угадаю. Ты пришла сюда, чтобы потанцевать, может быть, выпить стаканчик-другой и подцепить какого-нибудь незнакомца, чтобы трахнуться, и на этом закончить. Я прав?
Когда на ее прекрасном лице появляется раздраженное выражение, я понимаю, что попал в точку.
— Нет ничего зазорного в том, чтобы отпраздновать свой день рождения хорошим сексом. Я сам такое настоятельно рекомендую.
— Разумеется, ты рекомендуешь, — она неодобрительно поджимает губы, оглядывая всех вокруг, кроме меня.
— Я хочу того, чего хочу, и не стану за это извиняться. Думаю, в этом мы с тобой солидарны.
Она морщит нос, но не отрицает этого.
— Ну так кто же он? Кто тот счастливчик, что перевернет твой мир сегодня вечером?
Она с раздражением вздыхает и совершает нечто по-девчачьи инфантильное — впервые за все время, что я ее знаю, она закатывает глаза. Обычно такое