Он нахмурился.
— Кто?
— СОЛМО. Их системы заменили часть контуров, перебрали питание, поменяли стабилизацию. Ваши капсулы несколько раз полностью перебирали. По нашим оценкам — регулярно. С интервалом в десятки тысяч лет.
Он молчал, переваривая.
— Зачем… — спросил наконец. — Зачем им это?
— Пока точно не знаем. Но, судя по архивам и найденным объектам, людей они не уничтожали сразу. Они их собирали. Хранили. Использовали как ресурс. Иногда как материал для экспериментов.
Он медленно кивнул.
— Тогда понятно, почему нас не добили… — сказал спокойно. — Мы были полезны. И что сейчас, с этим СОЛМО?
— Сейчас эта система подчинена людям. Мы смогли разобраться как перехватить над ней управление. К сожалению, во время перехвата большая часть архивных данных погибла вместе с центрами управления, которые пришлось уничтожить. Возможно мы когда-то что-то и сможем выяснить, так как за время деятельности СОЛМО сменилось множество поколений машин, а устаревшие частично сохранились на свалках, но, чтобы исследовать все отстойники понадобится столько времени, что я даже боюсь себе представить.
— А экипаж? — спросил он. — Остальные?
— В капсулах. Большинство живы. Мы начали постепенную разморозку. Осторожно. Без спешки.
Он прикрыл глаза на секунду.
— Значит… я не один.
— Нет.
— Сколько вас сейчас? Людей.
— В колонии около сорока тысяч. Плюс вспомогательные станции и орбитальные сектора.
Он открыл глаза.
— Сорок тысяч… — повторил. — После миллионов лет… немного.
— Мы здесь недавно, — ответил я. — Это новая колония. Другая галактика. А если говорить про всё человечество, то сейчас нас точно и не подсчитать. Люди разбросаны по всей старой галактике, да и в этой как видите мы уже присутствуем. Людей трилионы, а колоний и обитаемых планет тысячи.
Он снова посмотрел на оборудование.
— А технологии… — сказал он. — У вас… всё выглядит слишком развито.
— Прошло много времени — Пожал я плечами, с интересом разглядывая Бируса, он держался лучше, чем я ожидал — К тому же мы получили много чужих разработок. В том числе солмовских. И переработали под себя. Помимо этого, мы использовали и биотехнологии. Сейчас любой взрослый житель нашей колонии способен на такое, что вы себе даже представить не можете. Впрочем, со временем вы всё узнаете.
— Понятно.
Он помолчал.
— Тогда ещё один вопрос. Почему Вы хотите узнать, куда мы летели?
— С СОЛМО мы столкнулись только в этой галактике. — Пояснил я — В нашей старой, как мы раньше думали, они не появлялись. Но вдруг мы находим тут вас, а старый навигационный архив СОЛМО показал нам, что в нашу галактику они наведывались частенько. И я не верю, что основной целью для них были люди. По крайней мере это не объясняет регулярность полетов. Набрать подопытных для экспериментов можно было и за одну миссию. СОЛМО — это машины, и они лишены эмоций. СОЛМО ничего не делало просто так. Жаль, что у вас не было в то время имплантатов, я бы очень хотел прямо сейчас взглянуть на координаты этой вашей странной аномалии.
— Я не знаю, что такое имплантат — ответил навигатор — Но если вам нужны координаты… Мой корабль… его можно найти?
— Теоретически — да. — Пожал я плечами — Но только теоретически. Мы уже знаем один маршрут, по которому СОЛМО летали к нам в гости. Скорее всего, он как-то связан с вашей экспедицией. Если мы решим отправить туда разведку, то возможно и следы вашего корабля обнаружим, хотя это что-то из области фантастики.
— Тогда… — Бирус чуть выпрямился. — Если понадобится специалист по навигации старых стандартов… я в вашем распоряжении.
— Записал.
Я поднялся.
— Пока отдыхайте. Завтра вас переведут в реабилитационный блок. Начнём адаптацию к современной среде. Сейчас вы снова заснете, и медики продолжат ваше лечение.
Он кивнул. Без споров. Дежурный медик дал знак, и медкапсула закрылась. Бирусу снова включили мягкий сон — короткий, на пару часов, чтобы сбросить перегруз. Я вышел в операторскую. Баха сидел за консолью, листал логи процедуры.
— Он держится, — сказал я.
— Держится, потому что мы его вовремя рубим, — ответил Баха. — Зачем ты сразу начал его грузить «триллионами», СОЛМО, «эксперименты»? Не делай так больше. А насчет навигации… Если он хоть раз эти данные видел, то мы их вытащим. Сейчас после медкапсулы его память улучшится кардинально, потом небольшой гипносеанс, и по крайней мере математика и параметры у нас будут. Допрос под гипнозом или под препаратами тоже был бы эффективнее, он был бы куда спокойнее, и, если надо, даже не вспомнил бы, что мы его допрашивали. Имплантата и симбиота у него нет, с ним можно делать что угодно, мозг не защищен. Он нам расскажет даже, как в первый раз рукоблудил!
— Принял. — Хмыкнул я — Я ценю твою заботу, но пока попробуем так поговорить. Хотя всё что ты предлагаешь тоже сделаем, просто я хочу, чтобы он чувствовал будто сам нам всё рассказал и помог. Он должен нам доверять.
На следующий день Бируса перевели из медкапсулы в реабилитационный модуль. Там было проще: обычная кровать, мягкие фиксаторы, тренажёр для дыхания, голограф. В палате — сканеры наблюдения и кнопка вызова.
Он сидел, опираясь на спинку, когда я зашёл. Вид уже был другой: не «пациент в капсуле», а человек, которого уже можно спрашивать. Я сел на стул напротив, так чтобы он видел меня и дверь. Медик остался у стены, делая вид, что его тут нет.
— Продолжим, — сказал я. — Ты говорил: аномалия. Объект появился «из ниоткуда». Какие параметры ты мог бы вспомнить? Я понимаю, что ты не ученый, но всё же. Ты навигатор и должен был хоть что-то, чтобы знать, как управлять кораблем, если вы окажитесь рядом.
Бирус моргнул, словно переключился в рабочий режим.
— Спектр излучения не похож на естественный. Там был стабильный набор частот… как маяк, только в странной конфигурации. И ещё — «провал» на участке пространства, где ничего не должно проваливаться. Станции наблюдения это зафиксировали дважды. Потом — стабильно. Поэтому и дали ход экспедиции. Полный пакет данных был у капитана и у научного руководителя.
— Имена?
— Капитан — Рион. Научный руководитель — Севард. Я с ними общался по делу, не дружил.
Я отметил у себя.