— Нет! Нет. Не произноси этих слов. — Его глаза расширились от паники, от настоящего ужаса. Он вырвал нож из моей руки и швырнул его прочь, так что тот зазвенел о каменный пол. — Не оставляй меня одного! Не заставляй тащить тебя к ним так скоро. Я не позволю тебе причинить себе вред. Я прикую тебя к стене, свяжу руки и ноги, если потребуется.
Я уставилась на него, не веря своим глазам.
— Я найду способ — это сделать. Ты знаешь, что найду. Во мне много чего есть, Самир, и одно из этого — упрямство.
— Я… — Его глаза вдруг стали стеклянными, а тело дёрнулось, словно у него из спины что-то вырвали. Его руки соскользнули с моих плеч, и он рухнул на колени. Его плечи сгорбились, голова опустилась. Он вцепился руками в свои волосы, сжимая их так, что кости побелели, его плечи тряслись, пока он втягивал в себя резкие, болезненные глотки воздуха. Он застонал от агонии, протяжно и надрывно.
Я моргнула, ошеломлённая столь резкой переменой. Что, чёрт возьми, только что с ним произошло?
Не зная, что ещё делать, я опустилась перед ним на колени и положила руку ему на плечо. Он дёрнулся от моего прикосновения.
— Самир?— Стрекоза…
Моё сердце сжалось так сильно, что, казалось, остановилось. Дыхание застряло в горле, и я смотрела на мужчину с широкими от ужаса глазами. Когда его лицо поднялось к моему, в этих мерцающих тёмных глазах стояла такая мука, что я поняла — этот образ будет выжжен в моей памяти до конца моих дней.
Никакой холодности там не было. Лишь обнажённый, незащищённый огонь. Эмоции пролетали по его лицу. Боль, страх, мучение. Любовь.
— Самир…
Он прервал меня, прежде чем я успела сказать, как сильно люблю его. Как сильно скучала по нему. Он протянул руки и прикрыл ладонями мою голову, придвигаясь ко мне ближе.
— Они отпустили меня. Всего на мгновение. Лишь для того, чтобы ты увидела. Они хотели отвратить тебя от мысли свести счёты с жизнью. — Его дыхание по-прежнему было частым и прерывистым, словно он вот-вот потеряет сознание от паники. — Это ложная надежда. Они — лжецы. Это иллюзия… — Его лицо исказилось чистейшим страданием, и он снова согнулся пополам. — …Я — иллюзия.Я обвила его руками, прижимая к себе. Он почти обрушился в мои объятия.
— Самир, я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне так жаль.— Умоляю тебя, не прерывай свою жизнь. Не обрекай меня на реальность, где тебя по-настоящему нет. Та ярость, которую я обрушу на этот мир и все остальные… от того урона, что я нанесу своей душе, уже не будет возврата. — Его тело содрогнулось, словно кто-то вонзил в него раскалённый докрасна клинок. Он втянул в себя воздух со свистом. — Вот почему они освободили меня, хоть и на мгновение. Чтобы убедить тебя жить. Ибо в этом желании, в этой общей цели, все стороны согласны.
— Я не знаю, что ещё делать.
— Не забирай свою жизнь. Забери мою. Найди способ покончить со мной. Пожалуйста, любовь моя. — Он поднял голову и прижал свой лоб к моему. Его голос был напряжён и густ от той боли, которой Вечные сейчас его наполняли.
— Я не могу…
— Меня не спасти, и нет надежды на моё возвращение. — Слёзы покатились по его щекам. — Ты сильнее меня. Сильнее того мужчины, кем я являюсь на самом деле.
— Я пыталась убить тебя. Я люблю тебя. Я… не могу.
— Ты должна. — Он поцеловал меня, лихорадочно прижав свои губы к моим, словно мы были на тонущем корабле, и это был наш последний шанс. Возможно, так оно и было. — Иначе я уничтожу тебя. Я уничтожу этот мир и всех в нём, лишь бы обладать тобой… а тот мужчина, кем я являюсь на самом деле, разорвёт тебя на куски, чтобы получить желаемое. — Он держал моё лицо в своих руках, в своём отчаянном стремлении, чтобы я поняла.
Я понимала. Но знать и делать — две очень разные вещи.
— Моя жизнь была бесконечным циклом разрушения, тоски по тому, чего я никогда не мог иметь. Ты думаешь, Великая Война была первым разом, когда я действовал в подобном отчаянии? Твоя история повторяется, и моя — тоже. Ты находишься на этом ужасном, бесконечном круговом пути рядом со мной. Покончи со всем этим. — Его глаза снова стали стеклянными. Его руки начали соскальзывать с моих щёк. Он боролся, чтобы остаться в сознании, и проигрывал.
— Самир, не уходи. —Не оставляй меня снова одну.— Пожалуйста, не…
— Ты знаешь, что твои глаза теперь бирюзовые? С тех пор, как ты вернулась из озера, куда тебя поместил Золтан… У меня не было возможности сказать тебе, как они прекрасны.
Моё сердце разрывалось на части, и я издала сдавленный, задыхающийся всхлип.
— Я всегда буду любить тебя, моя стрекоза.
И с этими словами его глаза закатились, и он безвольно рухнул на меня.
Я положила голову ему на плечо и держала его. Держала и плакала. О нём, о себе… о нас обоих.
Глава 3
Нина
На мгновение я могла почти всё забыть. Я перебирала пальцами его волосы, пока он спал, и позволяла себе верить всего лишь на секунду, что, когда он проснётся, всё вернётся к прежней, такой знакомой «нормальной» жизни. К той жизни, где не было ни страха, ни боли, ни этой бесконечной неопределённости.
Нормальной? Да, конечно. Ничего нормального в нашей жизни не было уже несколько месяцев. Норма — это был мой дом в Барнауле. Моя работа, где я знала, что делать каждый день. Гриша с его шутками и вечными опозданиями. Моя квартира с протекающим краном на кухне. Нормальная жизнь осталась где-то далеко-далеко, за гранью этого безумия, словно чужой сон. Всё это было утеряно для меня — либо ушло в небытие сквозь портал, либо погребено под тоннами песка и запятнано кровью. Боже, как же мне не хватало Гриши. Его смеха, его привычки напевать что-то под нос. Но, как и всё остальное, он был мёртв и похоронен в прошлом, которое теперь казалось нереальным.
Всё, что осталось… был он.
После