— Могу лишь догадываться о твоих чувствах. Ты знаешь, что тебе совсем не обязательно участвовать в этом. Нас вполне достаточно, чтобы отыскать всех, кого пометили для перехода. — Он крепче сжал меня в объятиях и издал тихий, довольный, почти мурлыкающий звук. — Многие пропускают первое совпадение миров, душевная боль ещё слишком свежа.
— А где же тогда будет веселье? — Я повернула голову набок и поцеловала холодную металлическую поверхность его маски.
— Ну! И как я буду охотиться за добычей, весь размалёванный твоей помадой? — возмутился Самир, доставая чёрный шёлковый платок, чтобы старательно стереть бирюзовое пятно с полированного металла. — Будь я таким, едва ли смог бы как следует напугать хоть одну свою жертву, не так ли?
Я озорно ухмыльнулась, сощурив глаза.
— Знаешь, что? Поймай больше людей, чем я поймаю, и тогда посмотрим, сколько помады я смогу оставить на чём-нибудь совсем другом.
Самир довольно проворчал что-то неразборчивое и притянул меня к себе ещё сильнее, почти впечатывая в свои латы.
— Что ж, тогда игра началась. Принимаю вызов.
Я сделала шаг в сторону от него и взмахом руки сменила свою одежду. Это был особый, торжественный случай, и, хотя в обычной повседневной жизни я категорически отказывалась наряжаться «по-королевски», сейчас я потихоньку свыкалась со своим высоким статусом. Теперь на мне красовалось нечто среднее между древним и новым — прямо как я сама, застрявшая между двумя мирами. Перья, золотые цепи, струящийся бирюзовый шёлк, что переливался в неверном свете врат. По ощущениям всё это выходило немного глуповато, словно маскарад, но со временем это чувство заметно притуплялось.
Оставалась последняя деталь наряда, и я буду готова отправиться в путь. Мне понадобилось целых двадцать лет упорства, чтобы наконец сдаться под неустанным натиском аргументов Самира о важности культуры, традиций и формальности.
Лёгким, привычным движением пальцев я вызвала маску, и она тут же появилась на моей раскрытой ладони. Её облик до сих пор напоминал мне о Горыныче — моём верном спутнике. Я невольно улыбнулась, вспомнив своего недолгого воображаемого друга. Если честно, я всё ещё по нему скучала. Скучала по всем, кого мы потеряли за эти годы. По Грише особенно. Мысленно я вернулась к другу, вспомнила, как мы в диком ужасе бежали от грозного Владыки Каела в ту самую первую ночь, и сколько же всего случилось с тех давних пор.
Вот если бы Гриша мог видеть меня сейчас, в этом обличье. Я едва сдержала невесёлый смешок.
А может, он и видит. Кто знает? Может быть, он теперь стал частью этого странного места. Ещё одна душа, что питает собой всю суть Нижнемирья, вплетена в его ткань. Я надела маску на лицо и аккуратно откинула её перьевой убор назад, на распущенные волосы. В самый первый раз, когда я надела всё это облачение, я чувствовала себя такой законченной дурехой, что наотрез отказывалась выходить из своей комнаты. Самир тогда долго уверял меня, что я выгляжу прекрасно и величественно. Подозреваю, он просто старался быть помягче и поласковее со мной. Глубоко вдохнув прохладный воздух, я медленно выдохнула, собираясь с духом.
По ту сторону тёмных врат лежала Земля. В последний раз, когда я ступала по ней, я была обычной испуганной смертной девчонкой с Барнаула. Теперь же… теперь я была совершенно иной. Другим существом.
Самир молча наблюдал за мной со стороны, с уважением относясь к буре противоречивых эмоций, что бушевала у меня в голове и душе. Наконец, видя, что я собралась и готова как никогда прежде, он медленно протянул мне свою металлическую руку ладонью кверху.
Сколько раз он уже делал это за все годы? Протягивал мне руку именно так? Предлагал повести меня во тьму неизвестности, в наше общее тёмное будущее?
— Пойдём, моя стрекоза, — тихо произнёс он.
Конец.