Эпилог
Нина
Я стояла, не отрывая взгляда от крутящихся чёрных врат, что возвышались перед нами словно порог в иной мир. Тридцать лет минуло с той поры, как я впервые переступила эту границу и оказалась здесь, в Нижнемирье. Двадцать девять лет прошло с тех событий, которые мы окрестили «Вознесением». Передо мной теперь простирались многие и многие тысячи таких же лет — бесконечная череда столетий.
Но я не собиралась идти по этому пути в одиночестве.
Самир обнял меня за талию, и большой палец его когтистой латной перчатки осторожно зацепился за золотую петлю на моём поясе. На мне были простые чёрные брюки и бирюзовый топ, а золото — то самое, которое так любил Влад — постепенно, незаметно, с течением времени нашло дорогу в мой гардероб и прижилось там.
Самир решил оставить металлическую руку. Если честно, мне бы тоже её не хватало, вздумай он от неё избавиться. Металлическая рука стала частью его самого, да и характеру вполне соответствовала — дерзкому, острому, цепкому. Хотя Самир никогда в этом не признается вслух, я подозреваю, что он хранил её ещё и в память о Владыке Каеле. Только однажды он обмолвился, что сожалеет о содеянном. В остальное же время это были либо фразы вроде «скатертью дорога», либо ворчание, что Каел ему нравился куда больше Агны, ибо тот хотя бы помалкивал. Я знала правду. Но не донимала его расспросами.
Прильнув к его широкому плечу, я тихо выдохнула. Миры Земли и Нижнемирья снова сошлись в одной точке — впервые за все эти долгие годы. Охота начиналась. Нам предстояло собрать людей, отыскать их и привести сюда, в наши владения, чтобы пополнить наши ряды. Так было необходимо. Так велел порядок вещей. Мы не могли производить на свет потомство естественным путём, и забирать души с Земли оставалось единственным способом расти, меняться и эволюционировать. Теперь я понимала эту суровую необходимость. Воспринимала её как непреложный закон бытия.
Тридцать лет назад я была всего лишь перепуганной девчонкой на улицах родного Барнаула, что бежала от гиганта в доспехах вместе со своим лучшим другом Гришей. Я отчаянно сопротивлялась всему этому кошмару, пыталась защититься любыми способами, но всё оказалось совершенно тщетно. Судьба была неумолима.
А теперь я оказалась по другую сторону баррикад. Теперь я сама стану тем самым чудовищем, что рыщет по улицам в поисках добычи. Я уже чувствовала зов помеченных душ — там, по ту сторону портала. Они взывали к моей крови, требуя, чтобы я забрала их домой, в то место, которому они предназначены.
Дом.
Вот чем стало для меня теперь Нижнемирье. Я смирилась с этим, приняла свою участь… но далось мне это нелегко. Мне — легче, чем большинству попавших сюда, но всё же далеко не просто.
Меня грызла совесть от одной только мысли, что теперь я буду сеять ужас среди обычных людей, вырывать их из привычной, размеренной жизни и швырять в тот богомерзкий источник из крови. Я всё ещё думала о своей земной семье, даже спустя столько времени. Воспоминания о них, как и щемящая боль от потери Гриши и моего верного Горыныча, всегда навевали на меня тоску и меланхолию.
Но таков порядок вещей в этом мире. Так устроено Нижнемирье, и не мне его менять. Оно забирает души, потому что не может создавать их само — таков его проклятый удел. Люди, которых я буду похищать, были предназначены присоединиться к нам с самого рождения. Их страх будет недолог, пройдёт со временем. Может быть — совсем чуть-чуть, возможно — я попробую как-то втолковать им, как всё устроено на самом деле? Я едва не рассмеялась от этой наивной мысли. Сайлас и Илена тоже пытались втолковать всё это мне когда-то, и что же вышло? Не слишком-то преуспели, надо признать.
Таков закон здешней природы. Вечный цикл продолжается, несмотря ни на что. Но всё равно было горько осознавать, что теперь я сама стану вестником того же леденящего страха и той же душевной боли, что пережила когда-то. Я могла лишь попытаться смягчить удар для новичков.
Но была ещё одна странная мысль, что теребила меня где-то в глубине сознания, не давая покоя. Все последние двадцать девять лет, что я носила титул Королевы Глубин, мой дом оставался абсолютно пуст. В нём была только я одна — и больше никого.
И вот, похоже, это скоро изменится.
Я почти не сомневалась в том, что в моём доме скоро появятся люди. Новые обитатели. И я совершенно не знала, что по этому поводу чувствовать — радость или тревогу. Кто-то там — какой-нибудь несчастный бедолага, какой-то перепуганный сын или дочь чьих-то родителей — будет вышвырнут в кровавый источник и выйдет оттуда моим «старейшиной». Моим подопечным.
Я фыркнула, и этот звук растворился в печальном, протяжном вздохе.
— Что такое? — спросил Самир, уловив перемену в моём настроении.
— У меня появится регент.
— Скорее всего, их будет несколько человек, и они разделят с тобой кров под одной крышей.
— Полагаю, это означает, что теперь мне придётся подбирать носки с пола и вообще следить за порядком.
Обняв меня крепче, он тихо засмеялся:
— Что угодно, лишь бы ты наконец-то приучилась за собой убирать и не разбрасывать вещи.
Я игриво шлёпнула его по широкой груди. Но стоило мне снова взглянуть на тёмные врата, как всё веселье из меня вытекло, словно воздух из дырявого воздушного шарика.
Земля. Моя прежняя родина.
— Скажи, будь у тебя выбор, вернулась бы ты туда? — спросил Самир, безошибочно угадав направление моих мыслей. Он всегда умел читать меня. Он встал позади, обняв меня сзади обеими руками, и я благодарно откинулась на его мощную, надёжную грудь. — Если бы ты могла снова стать смертной и прожить свою жизнь там, на Земле, сделала бы это?
— Не-а. Было бы жутко неловко, знаешь ли. Уверена, там теперь машины сами ездят без водителей и творится прочая диковинная чертовщина, в которой я ни бум-бум не разбираюсь.
Он осторожно прикоснулся холодной щекой своей металлической маски к макушке моей головы — это был его способ показать нежность.
— А если бы можно было повернуть время вспять? Сделать так, как будто ничего из этого вообще не происходило никогда?
— Конечно, нет. — Моя жизнь была здесь, рядом с ним. С той