Во вторник, 12 сентября, группа мужчин во главе с Богданом отправилась в район станции Воймежный в поисках недостающих улик. Гришин отчим, будучи скептически настроенным ко всему в этой жизни человеком, сомневался в успехе их предприятия. Как и вообще в данных, полученных в голове пасынка с помощью непонятных и необъяснимых наукой манипуляций врача. Для него эта поездка была лишней тратой времени, но он не смел спорить с женой и подчинился приказу «вышестоящего начальника».
Расстояние в двести с небольшим километров они преодолели почти за три с половиной часа. Для буднего дня это был неплохой результат. Выехали в районе девяти, поэтому еще застали спадающие утренние пробки на дорогах, особенно в пределах столицы. После полудня погода наладилась, из-за туч выглянуло солнце и стало греть не по-осеннему тепло. Гриша специально оделся в ту же одежду, в которой он был здесь в июле, на случай, если кто-нибудь из местных сможет узнать его, поэтому теплая погода, позволяющая долго находиться на природе легко одетым, стала для него знаком свыше и как бы подтверждением правильности направления его движения и ответом на молитвы Екатерины.
Рядом с железнодорожной платформой находилась огромная конгломерация различных дачных товариществ, кооперативов и садовых участков. Они перетекали из одного в другой, не имея разделительных заборов, шлагбаумов или каких-либо указателей с обозначениями. Сперва они долго колесили на машине по закоулкам и улочкам в поисках знакомых Грише мест. Все дома архитектурно были похожи друг на друга и различались цветом и заборами. Искать тот самый дом, в котором держали Тополева, среди тысяч таких же было сродни поиску иголки в стоге сена, поэтому он решил отталкиваться не от здания, а от проселочной дороги, по которой убегал в день своего похищения и которую неплохо вспомнил под гипнозом.
Вернувшись к единственному въезду с трассы в дачное царство, Григорий попросил водителя остаться в машине, а сам вместе с Богданом пешком направился по показавшейся ему знакомой проселочной дорожке. Шли они довольно долго, часто останавливаясь и изучая окружающие виды. С одной стороны, дорога была ему знакома и очень походила на ту, что он вспомнил, с другой – ему казалось, что расстояние от дома до остановки автобуса было гораздо меньше, поэтому боялся потерять еле заметную вымышленную им ниточку в руках, которая должна была привести к конечному пункту назначения.
Поиски продолжались более двух часов и основательно вымотали Богдана, он с трудом переносил жару, жажду и накатывающий на него голод. За 25 лет его счастливой совместной жизни с Екатериной он полюбил и ее сына как своего, поэтому теперь стойко воспринимал все невзгоды и напасти, свалившиеся на их семью, поддерживал Гришку чем мог и ходил за ним повсюду, охраняя и оберегая как самое дорогое в жизни. За это время они не встретили ни одного человека, даже местный магазинчик и тот был закрыт на подвесной замок – лето закончилось, и дачники разъехались по городам и весям.
Вдруг Григорий встал как вкопанный и уставился на забор одного из домов. Сетка-рабица была натянута между столбами неравномерно, и несмотря на бурно заросшую травой обочину, в одном месте неотчетливо проглядывался подкоп. Отчим подошел к нему и положил руку на плечо.
– Увидел что-то из своих воспоминаний? – спросил Богдан.
Гриша молчал и пытливым взглядом рассматривал оба дома и растительность на участке. Образы из его головы не очень совпадали с действительностью, поэтому он решил зацепиться за детали.
– Смотри! Вон, видишь, терраска у ближнего к нам дома? Очень похоже, что я выпрыгнул именно из этих окон! И вот именно тут… – он подошел вплотную к сетке-рабице, нагнулся, примял высокую траву и показал отчиму яму. – Я пролез под забором и убежал в ту сторону, – он указал рукой туда, откуда они пришли.
Затем он прошел немного вперед и остановился напротив калитки, осмотрел ее внимательно, но, не найдя отклика в голове, прошел дальше к воротам. Здесь он покрутился намного дольше. Несколько раз присаживался на корточки и осматривал пыльную дорогу и траву, заглядывал за забор и изучал парковочное место на участке, а также рассматривал крыльцо и крышу дома.
– Это он! – окончательно убедившись в своей правоте, заключил Григорий. – Точно он! Тот самый дом, в который меня привезли после больницы.
– Ты уверен?! – переспросил Богдан.
– Абсолютно! Это здесь! Я все узнаю теперь! Я вспомнил!!! И хозяйку дома вспомнил! И имя ее… – Гриша на секунду задумался и прошептал: – Марина! Они ее называли Марина! – и уже громко подтвердил: – Точно, точно! Марина!!!
Богдан, не до конца еще поверивший в успех, вдруг заметил выходящую из стоящего рядом с домом строения пожилую маленькую женщину. Ей было далеко за восемьдесят, но тем не менее она вела домашнее хозяйство и тащила волоком, видимо из погреба, мешок с чем-то тяжелым.
– Подскажите, пожалуйста! – крикнул ей Бадик. – А Марина здесь живет?!
– В Москве она! – крикнула в ответ старуха, явно не удивившись вопросу незнакомых людей. – В пятницу приедет! Передать что?!
– Не надо! Мы в выходные зайдем! – ответил удивленный стопроцентным попаданием в цель Богдан.
– Зачем?! – недовольно спросил Гриша. – Давай зайдем в гости и рассмотрим дом подробнее, может, еще что найду?!
– Не надо! – со знанием дела парировал Бадик. – Пойдем отсюда! Ты место запомнил?
– Конечно запомнил! – обиженно ответил Григорий.
– Пойдем, пойдем! Надо следаку звонить и вызывать сюда с опергруппой. Это теперь их работа и зона ответственности. И потом не забывай, те, кто тебя похитил, могут быть где-то рядом! Поэтому это просто опасно!!!
Вернувшись к автомобилю, Богдан набрал телефон жены и рассказал об их успехе. Та пообещала немедленно связаться с Чернышовым и вызвать его к ним. Минут через десять она перезвонила и сообщила, что не без труда, но уговорила его выехать в Воймежный. Он согласился встретиться, но только завтра, поэтому им надо возвращаться обратно на дачу.
– Григорий Викторович! – обратился водитель. – Пока вас не было, я тут прикинул по карте… В общем, судя по вашему рассказу, как вас везли из Москвы в то место, где вам укол делали, а потом сюда, подходит Егорьевская центральная районная больница. И по времени очень похоже. Тут расстояние километров семьдесят, не больше, так что как раз около часа езды и получится, как вы и говорили. Может, съездим? Посмотрите вблизи… Может, чего и вспомнится?!
– Отличная идея, Александр! – с воодушевлением произнес Гриша. – Бадик, садись, поехали, раз сегодня следователь не может к нам приехать.
Богдан послушно разместился на заднем сидении, еще раз позвонил жене, доложил о том, что пасынок решил отправиться в Егорьевск, в надежде, что Екатерина своим волевым решением заставит их ехать на дачу, но та поддержала сына и попросила перезвонить от больницы. Смирившись в решением супруги, он довольно скоро закимарил в машине, устав от беготни под палящим солнцем. Проснулся он от громкого Гришиного возгласа: «Саша, стой!» Машина резко затормозила, Григорий вылетел пулей на улицу с переднего пассажирского сидения и побежал в сторону серого панельного 4-этажного здания. Бадик, еще не успевший окончательно проснуться, поспешил за ним.
– Это здесь! – кричал взволнованно Тополев. – Вон, смотри! – показывал он рукой в сторону пристроенного к зданию железного парапета. – По нему меня на каталке внутрь завозили! Вот здесь их микроавтобус стоял! Я это место отчетливо вспомнил! – Гришу внезапно затрясло, как будто в горячке. На лбу выступил крупный пот, руки затряслись, лицо резко побледнело, и он рухнул как подкошенный на землю.
У Александра, как у профессионального персонального водителя, в машине в медицинской аптечке был нашатырь. Увидев, что шеф в обмороке, он молниеносно отреагировал, подбежал к нему мимо застывшего от неожиданности и шокированного произошедшим Богдана и подсунул под нос тюбик с едко пахнущей жидкостью. Григорий очнулся не сразу и долго еще лежал на дорожке с закрытыми глазами. Затем открыл их и уставился на отчима.
– Я вспомнил весь тот день… – тихо, почти шепотом, с непостижимой грустью произнес он. – Это было очень, очень больно… И тетку эту в красном платье я тоже вспомнил! Не такая уж она и красавица, как мне раньше казалось… Она склонилась надо мной связанным в микроавтобусе и тихим, но очень