– Но эту запись мы не сможем легализовать! – заявил Чернышов. – Она будет сделана незаконно.
– А нам и не надо! – ответил Дима. – Главное – подслушать, а то она молчит как рыба об лед, а тут, может, чего и протечет.
– Ладно! Устанавливайте микрофон. Я отъехать должен на обед. Потом вернусь и послушаем.
– Отлично! Тогда я его на час вызываю в ИВС, – обрадованно сказал Денис. – До этого успеем комнату оборудовать? – обратился он к Пронякину.
– Да сто раз успеем! – уверенно ответил Дмитрий, и они пошли претворять в жизнь свой замысел.
Грише явно не сиделось на даче. После поимки Марины он жаждал продолжения поисков и убедил Екатерину, что ему необходимо поехать в Москву в прокуратуру для контроля дальнейших розыскных мероприятий. Когда в районе часа он зашел в кабинет оперативно-следственной группы, увидел там Дениса, настраивающего радиоаппаратуру.
– Не выдержал?! Приехал?! – приветливо спросил сотрудник прокуратуры и протянул Григорию руку.
– Не могу дома сидеть! Распирает аж всего. Вот, подумал, если буду рядом с вами, то помогу хоть как-то.
– Правильно сделал! У нас сейчас как раз будет интересный разговор на прослушке, так что сможешь вместе со мной все услышать, как говорится, из первых уст! Дима сейчас в изоляторе, в комнате свиданий, налаживает связь. Семен дал добро на свиданку Марины с сыном, так что, надеюсь, мы тут узнаем много интересного. Бери вторые наушники! – предложил он Грише и протянул их.
В эфире раздавался голос Пронякина, который тестировал оборудование. Денис перезвонил ему на сотовый и подтвердил, что связь устойчивая и слышимость отличная.
– Куда ты микрофон-то воткнул? – спросил он коллегу.
– В цветке спрятал, – ответил Дима. – Там огромный горшок с каким-то фикусом развесистым. Ничего не заметно. Он так хорошо располагается в камере – вроде в углу стоит, но к столу близко.
– Сынок приехал?!
– Да, уже тут. Когда я на улицу курить выходил, он как раз оформлялся на входе. Сейчас заведут обоих. Слушайте внимательно. Как закончат, набери меня, я схожу аппаратуру приберу и вернусь к вам.
Вскоре в наушниках зазвучали голоса. Сын был очень строг с Мариной и практически сразу же обрушился на нее с обвинениями.
– Мама! Во что ты снова вляпалась?!
– Отец знает, что я в тюрьме?! – первым делом спросила Рябова.
– Нет еще. Он в рейсе.
– Не говори ему ничего! Заклинаю тебя!!! – взмолилась Марина.
– Так он все равно узнает! Вернется, а тебя нет. Что я ему скажу? Тем более соседи расскажут, что сегодня с шести утра у нас в квартире обыск был.
– Обыск?! – удивилась она.
– А как ты думала?! Ты подозреваешься в похищении человека! Это особо тяжкое преступление. Тебе срок грозит больше десяти лет! Что это за мужики вообще такие у нас на даче были в июне?
– А ты откуда знаешь?! – взволнованно спросила Рябова.
– С бабушкой вчера вечером разговаривал по сотовому. Потом тетя Люба звонила – она понятой была и весь день в нашем доме проторчала. Люди все видят и все помнят! Не скроешься, мама! Рассказывай сейчас мне все как есть! Я же на юридическом учусь и все знаю про уголовный кодекс, найду тебе адвоката знакомого, и будем вместе думать, как тебя спасать, но для этого мне необходимо знать всю правду!
– Я встретилась с этим парнем в электричке, когда ехала из Москвы. Мы разговорились, он мне понравился, и я его пригласила к себе в дом…
– Для чего, мама?! Он младше тебя лет на тридцать! Не говори только, что ты ему понравилась и он, потеряв разум от любви, пошел с тобой трахаться?! Извини, что я так резко! Но я уже взрослый и многое замечаю и понимаю! Все твои потрахушки на даче давно всем известны!
– И отцу тоже?! – с ужасом спросила Марина.
– Вот только одному ему и нет! Твое счастье! А то он убил бы тебя давно!
– Не надо ему рассказывать, ладно? – стыдливо заблеяла Рябова.
– Ты не о том сейчас думаешь, мама! Тебе срок реальный грозит, и немаленький! Говори, как есть!!!
– Я тебе все честно рассказываю. Познакомились в электричке…
– Что ты мне врешь?! – чуть ли не завопил сын. – Откуда у тебя деньги такие большие взялись как раз после встречи с этим парнем, как ты говоришь, в электричке?
– Так премию на работе мне дали … – начала оправдываться Марина.
– Менты при мне звонили твоей начальнице в магазин – никаких премий у вас не было в этом году!
– Она мне одной выплатила наличкой и по бухгалтерии не проводила, поэтому и боится правду сказать! – снова соврала Рябова.
– Мама!!! Люди видели и мужиков троих на даче, и синий микроавтобус, и то, как вы на озеро ходили купаться. Отпираться смысла нет! Ты пойми, если следователь признает тебя основным похитителем, то ты увидишь свободу только в глубокой старости, а если все расскажешь, то есть шанс уйти домой под подписку как свидетельнице. Ты слышишь меня?
– Слышу, сынок, слышу… – тихо и подавленно ответила Марина. – Если я все расскажу, то меня питерские убьют! Это страшные люди! Они меня сразу предупредили, когда этот мальчик сбежал, чтобы я молчала. Они все про нас знают и не оставят никого в живых. Такие деньжищи просто так не платят, а раз я взяла, то теперь должна вести себя подобающе. Поэтому, сыночек, не надо мне никаких адвокатов, и больше вопросов мне не задавай! Хоть так смогу тебя уберечь от них. Да, кстати, если они вдруг на тебя выйдут, ну, расспросить, как ты ко мне сходил, то обязательно скажи, что я молчу и ничего не рассказываю. Что, как они мне говорили, я придерживаюсь статьи 51 конституции16.
– А как я пойму, что это именно они пришли, а не менты ряженные?! – ошарашенный ответом, переспросил сын.
– Скорее всего, они к тебе такого толстенького, высокого пришлют. Волосики светлые, коротенькие, глазки маленькие, бегают все время туда-сюда. Он со мной в самом начале договаривался. Его Виктором зовут, – очень тихо, шепотом ответила Марина, так, чтобы слышал только сын, но записывающая аппаратура была довольно чувствительной, поэтому Гриша с Денисом расслышали эту фразу почти четко.
– Куда же ты вляпалась, мамочка дорогая?! – сменив гнев на милость, спросил сын.
– Иди домой! Не надо тебе тут находиться. Опасно это! – сказала Рябова, встала, подошла к двери и сильно постучала в нее.
После того как ее забрал охранник изолятора временного содержания, сын, подавленный обстоятельствами, свалившимися на него, тоже покинул комнату свиданий. Денис с Гришей сняли наушники и переглянулись.
– Витя?! Это Виктор Налобин, судя по описанию, – предположил прокурорский.
– По описанию точно он! Никогда прямо в глаза не смотрит, как будто виноват, – подметил Гриша. – Он бывший капитан ФСБ. Его выгнали со службы за преступную связь с криминалом. Даже папа-генерал не смог отмазать.
– А с какими преступными сообществами твой начальник личной охраны дружил?
– В основном с подольскими, но и к питерским нередко обращался за помощью.
– Вот и Рябова тоже про страшных питерских говорила… – подумал вслух Денис. – Ладно, будем ждать Пронякина с Чернышовым. Пусть послушают сами, и решим, что делать с этой информацией дальше. Ты домой поезжай, а то мешаться под ногами будешь, а я тебе вечером или завтра с утра наберу.
– А в Егорьевскую больницу когда поедем?! Я врача, который укол мне делал, очень хорошо вспомнил и с легкостью опознаю.
– Поедем! Обязательно поедем! Дело-то вон как круто раскручивается.
В дорогом центральном ресторане было, как всегда, немноголюдно в середине рабочего дня. Практически все столики были свободны, тем не менее официант проводил Чернышова в отдельный кабинет, где его уже дожидался Василий Петрович. Полковник был совсем не приветлив и даже не подал руки.
– Семен, ты что там, совсем охренел у себя в Черемушках?! – надменно и очень злобно спросил полковник, не предложив собеседнику присесть. Сегодня он был одет по форме, и свет от его золотых звездочек на погонах резанул по глазам