– Я чем-то вас прогневал, ваше величество?
Да именно так, но он еще не понял этого.
Они проговорили с полчаса: ни о чем конкретном. А потом бабушка позвала меня. Служанка уже меняла грязную посуду на столе – даже стул сменили и зажгли благовония, перебивая запах мужского аромата.
– Ваше величество, – я поклонилась, коснувшись лбом ковра.
– Без формальностей, – устала махнула бабушка. – Слишком много низких поклонов утомляют старые кости.
Она пригубила чай из тонкой пиалы. Лёгкий аромат жёлтых листьев с горы Суншань распространился по залу.
– Мы в его возрасте рассуждали мудрее. С этим юношей и поговорить не о чем, – пожаловалась императрица. – Если бы не его славный род и добродетель отца…
– Молод, здоров, богат – что тебе еще надо?! – повысила она голос, глянула сердито. – А что дурной, так занялась бы воспитанием.
Я с сомнением поджала губы и посмела спросить:
– А если пришибу?!
– Безрассудное дитя! – разъярилась Жуянь. – Кого тебе подавай? Или грезишь князем Тяньцзи? Слухами двор полон. Не смей давать пищу пересудам! Предупреждаю: если он осмелится преступить дозволенное, Небо и предки взыщут и с него, и с тебя, – и мне внушительно – по-императорски – погрозили пальцем с огромным перстнем.
Я похолодела, по спине потек холодный пот. Донесли… Нет, на что я надеялась?! Небось, уже весь гарем обсуждает наши посиделки…
А если не он, а я? Если он меня в домогательстве обвинит? Небо, что же так сложно-то!
– Он мое покушение расследует, ваше величество, – попыталась оправдаться я.
– Знаю, доложили, – резко перебила меня бабушка. Раздраженно побарабанила пальцами по столу. Недовольно дернула уголком губ. – Тяньцзи талантлив. Если взялся – раскопает. Сама не лезь. А то уже из палаты дознавателей прислали благодарственное письмо.
– Где это видано, чтобы принцесса копалась в делах крови?! Позор дворцу! – выдохнула она негодующе. – Еще и интересуются, не окажешь ли ты им помощь, наглы!
– Я была бы рада… – начала я, но нарвалась на возмущенно покрасневшее лицо старшей родственницы и сочла за благо отказаться: – Вы правы, совершенно неприемлемо.
Бабушка одобрительно кивнула и постановила:
– Переписанную сутру принесешь завтра. И запомни: никаких тайных встреч с князем Тяньцзи. Хватит вам секретничать.
Тонкий намек на то, что ее величество изнывает от любопытства.
– Больше никаких оскорбивших тебя мужчин в прошлом, о которых мне следует знать? – поинтересовалась она, окончательно успокоившись.
Я покачала головой.
– Тогда у меня есть из кого выбрать, – с предвкушением, заставшим меня содрогнуться, закончила Жуянь разговор.
– Принцесса несдержана и непочтительна. Осмеливается оспаривать ваши решения, – с неодобрением заметила придворная дама, подавая императрице фарфоровую склянку с ароматическим маслом. Та приняла ее со вздохом – как обычно, визит внучки вывел из равновесия, и раздражение уже сдавливало виски – первый признак подступающей боли. Пряный запах мяты, успокаивая, поплыл по залу.
Жуянь не сомневалась, что Линь Юэ откажется от предложенного ей молодого человека. Потому и устроила представление со смотринами. Было любопытно – какой повод внучка использует для отказа.
Сослаться на прошлое… Умный ход, однако легко просчитываемый. Линь Юэ еще слишком неопытна, чтобы всерьез вести двойную игру. А там, где ей не хватает опыта, она берет наглостью. Использовать ее, вдовствующую императрицу, в своих планах?! Бесстыдство!
Злость заставила покраснеть и поспешно вдохнуть успокаивающий аромат мяты.
Нередко Жуянь представляла гарем и двор чем-то вроде партии в вэйци, где каждый камень играл сам за себя, а она была их императрицей – центром чужих интриг. Проведенные во дворце годы позволяли ей видеть чужие ходы, выплетаемые паутины интриг, предсказывать победы и проигрыши, угадывать чужие союзы, чувствовать вражду. Она редко когда ошибалась, но Линь Юэ… Девчонка ухитрилась несколько раз поставить ее в тупик. Она как хризантема, сумевшая выжить среди полевых сорняков и которую вернули на клумбу благородных цветов. Под ее листьями теперь прячутся шипы, ей не страшны ни засуха, ни ураган.
Но цветок легко сломать…
Линь Юэ, глупая, не понимает – сама себя в ловушку загоняет. В вопросах брака слово вдовствующей императрицы – закон. Даже император ему подчиняется. Надо будет – силком в красный паланкин посадят.
Но насильно выдавать внучку замуж почему-то не хотелось…
У Жуянь много отпрысков. И покрасивее есть, и почтительнее: слово в ее присутствии сказать бояться, взгляд поднять. Наложницы часто своих детей приводят к ней в зал в надежде на благосклонность, а эта… Колючая, как ледяной ветер. Дерзкая, как наточенный меч. И взгляд… Словно носит на голове золотую корону фениксов, а за спиной ряды войск. Но именно эта дерзость Жуянь и нравится…
– «Рыба, которая не хочет быть как все рыбы, выбрасывается на берег и погибает», – задумчиво произнесла Жуянь и распорядилась: – Присмотри за ней. Принцесса упряма и самовольна. Двор таких не любит. Чем раньше она выйдет замуж и окажется в семье мужа, тем меньше неприятностей навлечет на себя. А что касается покушения…
Поморщилась. И кто решился? Кто посмел оспорить волю избранника Неба?
– Есть какие-то новости оттуда? – спросила, многозначительно понизив голос и качнув головой в сторону двора.
– Без изменений, – сухо отозвалась придворная дама. – Второй принц должен вернуться к празднику домой.
– Хорошо, – кивнула вдовствующая императрица, и тревожная морщинка прорезала лоб. Второй… Тот, кто не должен был родиться, но все же появился на свет… Вечная замена наследного принца. За ним присматривали, не без этого, и пока он не давал повода к своему устранению… Но Жуянь не расстроилась бы, если эта душа отправилась бы на перерождение раньше срока.
Впрочем, вряд ли он связан с покушением на Линь Юэ. Скорее в этом замешан кто-то из гарема. Одна из тех, кто распускал глупые слухи о темной шаманке… Пару человек уже наказали – выдав по десять ударов палкой. Остальные притихли, но до конца не успокоились.
Жуянь на своем опыте знала: чем гаже слух, тем дольше он живет.
– Вам принести портреты для выбора следующего жениха? – с поклоном уточнила придворная дама.
– Не стоит, – отказалась вдовствующая императрица. Улыбнулась мягко. – По-моему, здесь, итак, все ясно.
Глава 14
Чувствуя неладное и больше переживая о том, что происходит в моем павильоне, чем о планах бабушки выдать меня замуж, я поспешила к князю. Вот как предвидела. Его бессмертность, наглой походкой не спеша, подходил к залу, помахивая конвертом с письмом. Когда-нибудь я его прибью. Честное слово.
Заметил меня. Застыл, словно пойманный на горячем воришка. Только во взгляде – ни капли раскаяния. Хотя бы письмо сам отдал.
Я нервно, надрывая бумагу, достала лист, вчиталась, буквально задыхаясь от волнения:
«Ваше Сиятельство,
Сестра