Она глубоко сожалеет, что позволила себе столь необдуманную вольность, как прикосновение губами к Вашему высокому челу. Сей поступок – плод не столько чувства, сколько легкомыслия, вызванного излишним возлиянием вина (которое, как оказалось, лишает совести).
Сестра поклялась впредь касаться устами лишь пиалы и сутры.
Она, конечно, уверяет, что вино и глупость вели ее руку и сердце. Но позвольте мне, как брату, добавить: если бы в ее душе не было хотя бы искры подлинного чувства, она бы не дерзнула прикоснуться к столь высокому сану.
Посему мне остается лишь уповать на Вашу великодушную снисходительность – или на Вашу решимость. А решимость у Вашего Сиятельства, как говорят, немалая.
С поклоном и должным уважением,
Ваш покорный друг Ло».
Рука сама потянулась нащупать что-то увесистое… Потяжелее.
И на лице, видимо, что-то отразилось. Пугающее настолько, что Ло, растеряв свою уверенность, испуганно попятился.
– Стоять! – рявкнула я, добавив с чувством: – Прибью!
– А меня в палату стражей срочно вызывают, – на одном дыхании выпалил поганец, развернулся и понесся прочь – только полы бэйцзы хлопнули.
– Не волнуйтесь, ваше высочество, он вернется, – утешила меня Жосян. Она прищурилась, проводив улепетывающего духа тяжелым взглядом.
– Всегда знала, под красивой внешностью скрывается злое сердце. Разозлить госпожу! Бесстыдник! – припечатала она. Было что-то личное в ее тоне, но я не стала уточнять. Некоторым вещам стоит оставаться неузнанными.
Времени гнаться за братцем не было – я спешила домой, сочинять приличный, без намеков на влюбленность, ответ князю. А вот дух у меня дождется – останусь незамужней ему назло.
– Что там? – Тяньцзи вышел на террасу. – Что за шум?
– Мы точно уверены, принцесса не темная шаманка? – вместо ответа уточнил Вей, прячась за одной из колонн. – Никогда не видел, чтобы от простой смертной дух удирал так быстро.
– Линь Юэ была здесь? – нахмурился Тяньцзи. С разочарованием окинул взглядом пустой двор.
– Уже ушла. Догнать?
– Не стоит. Как только принесут ответ из павильона ее высочества – передай немедленно.
– Вы уже говорили об этом, – с намеком напомнил страж, но Тяньцзи сделал вид, что не расслышал.
– Чем она там занята, что не может ответить на простое письмо? – недовольно пробормотал князь, возвращаясь за стол. Глянул с раздражением на дверь. Постучал кистью по столу. Неужели это так сложно – написать пару строк?! Или она не считает нужным? А может пребывает в таком смущении, что не в силах держать кисть?
Тяньцзи сердито потер лоб. С опозданием заметил – кисть все еще в руке. Вскочил с ругательством, принялся судорожно себя осматривать, но остановился в растерянности. Что с ним такое? Волнуется от простого письма…
– Вей, мы в город с инспекцией, – накидывая на плечи плащ, приказал он.
– Так вы же ждали… – с недоумением протянул страж, и стоящая рядом служанка торопливо освободила князю дорогу.
Тяньцзи не ответил. Вей, выругавшись, рванул догонять начальство, которое неслось так, словно ему дракон в зад вцепился.
«Князю Чжао Тяньцзи, чья добродетель мне опора».
Не слишком ли, – засомневалась я. Но няня всегда говорила, лесть – основа для общения с мужчиной. Я вдохнула горько—пряный запах благовоний, прикусила губу, сосредотачиваясь, и написала дальше:
«Осмеливаюсь принести Вам глубочайшие извинения. Вчерашний вечер оказался для меня серьезным испытанием».
Неплохо. С должной степенью раскаянья. Мне даже вдохновение поймать удалось, но дописать письмо не дали.
– Госпожа гунчжу, Ляньин попала в неприятности, – задыхаясь от быстрого шага, доложила служанка.
Ах ты ж, ушки-поросюшки!
Я поспешно отложила кисть, поднялась из-за стола. Письмо подождет.
Мы прибыли к самому эпицентру разборок.
Голова стоявшей на коленях Ляньин дернулась от звучной оплеухи, а нависшая над ней женщина с предвкушением подняла руку.
Гнев живым пламенем плеснулся в лицо. Кожу запекло, перед глазами запрыгали желтые пятна. Внутри предвкушающе зарычал дракон. С тех пор, как я обзавелась вторым, удерживать контроль стало труднее. Сейчас я была в шаге от его потери, мысленно вгрызаясь в шею и глотая теплую, солоноватую кровь, размазывая ее по нежно—голубому шелку.
– Что здесь проис-с-сходит?
Собственное шипение ударило по ушам. Дыхание стало рваным. Удлинившиеся ногти впились в кожу, и эта боль немного отрезвила, заставив замедлить шаг.
На нас обернулись. Судя по одежде и украшениям, передо мной была не просто наложница, а удостоенная титула фужэнь. Ничего, сейчас я ее вместе с титулом сожру, а свитой закушу.
Что-то напугало женщину в моем облике, и она, опустив руку, резко побледнела и поспешно попятилась, чертя в воздухе охранный знак.
– Ваша служанка нарушила покой моей госпожи, ваше высочество. Она должна понести наказание, – у придворной дамы выдержки было побольше.
Я прикусила губу, сдерживая рвущееся из горла рычание.
То есть оплеухи им недостаточно.
Спокойно. Вряд ли отец обрадуется, если я порву горло его наложнице. Вдруг еще и любимой. Личико-то симпатичное. Хоть и перекошено от страха.
– И в чем она провинилась?
Мне удалось совладать с приступом удушающего гнева и придать голосу нужную отстраненность, пусть внутри все и кипело от злости.
– Она осмелилась обвинить госпожу в общении с убитой.
То есть эта дурочка решила сама провести расследование. Помочь найти убийцу. Возомнила себя защитницей… Интересно, у нее хоть капля мозгов имеется или все демоны сожрали?
– Моя служанка действовало необдуманно и не по моему приказу, но все, кто общался с покойной, будут вызваны на допрос дознавателями. Не сама же она, – я повысила голос, прерывая готовящееся обрушится на меня возражение, – достала яд и решила меня убить.
Наложница дернулась было ответить, но придворная дама мудро придержала ее за локоть, давая мне закончить.
– Однако вы правы: ее поведение возмутительно, – согласилась я, и воспрявшие было плечи Ляньин снова опали. – Можете, не беспокоиться, я строго с ней разберусь.
Плечики затряслись в беззвучных рыданиях.
– Благодарю за проявленную бдительность.
Дамы глянули на меня с удивленным непониманием, и пока они пребывали в легкой растерянности, я указала Жосян взглядом на Ляньин. Та быстренько подняла провинившуюся, и мы поспешно откланялись, игнорируя вопли за спиной. Впрочем, те были не слишком настойчивы, так что погони не случилось.
– Как ты могла доставить госпоже столько неприятностей! – с чувством выговаривала старшая служанка новенькой. – Столько хлопот из-за тебя!
– Простите меня и накажите, – рыдала, всхлипывая, Ляньин.
На нас уже оглядывались.
Я со вздохом достала платок из рукава. Осмотрелась в поисках воды.
– Колодец здесь рядом, – поняла мой замысел Жосян. – Сейчас ее притопим и все дела.
Ляньин завыла.
– Глупости не говори, –