– Небольшие сложности, – оповестил меня братец. Страдальчески морщась, он попытался отряхнуть рукав. Безуспешно, впрочем.
– У них такой бардак! – поделился он производственными трудностями. – А с виду приличные могилы. Уважаемые люди похоронены. Евнухи. Видела бы ты, какой беспорядок они устроили всего лишь в паре сотен шагов от южной стены дворца! И ведь сначала все тихо было. Парочка темных эманаций, один залетный дух, питающийся чужой болью. Я его даже трогать не стал, лишь пугнул, чтобы не наглел. А потом…
И дух передернул плечами.
– Словно проклял кто, – посетовал он. – Полезли наружу, что черви после дождя. Меня бы смяли, – признался честно. – Убить бы не убили, но быть заживо закопанным, – и его снова передернуло. – Хорошо, стражники, что со мной были, сразу за помощью рванули. Никогда не думал, что скажу хорошее слово о ловцах. Но парни отлично поработали. Главное – вовремя появились. Еще и меня вытащить успели, – и он мрачно уставился на свои руки с длинными когтями. Те появлялись, когда дух переставал себя контролировать.
Кажется, Ло получил здоровенную оплеуху по самомнению. С другой стороны, справиться в одиночку с целым кладбищем оживших мертвецов… Это не духов гонять.
– На меня тоже напал оживший мертвец, – поделилась я последними новостями. – Кто-то убил евнуха, поднял, выдал напитанной силой кинжал и приказал меня уничтожить.
– Так-так, – заинтересовался Ло. – И когда это было?
Мы сверили время. Выходило, аккурат после того, как восстало кладбище.
– Если кто-то проводил во дворце темный ритуал, еще и не слишком умело… Остаточные эманации могли утечь в сторону кладбища – оно здесь ближайшее к стенам дворца, не считая захоронения сестер, но то с другой стороны, да и присматривают за ним отдельно. Остальных на окраине города погребают, – Ло лихорадочно заходил по террасе, попутно выскребая землю из волос.
Неужели его правда пытались закопать заживо? Почему тогда не отступил? Честь не позволила сбежать?
– Если у нас любитель, то следы могли еще остаться, – он замер и затем требовательно дернул меня за рукав: – Быстрее!
– Куда? – уперлась я, пытаясь устоять от стаскивания меня по ступеням к дорожке. Но братец, словно оглохнув, тащил меня в темноту.
– Ты не понимаешь! – убеждал он меня, подталкивая за плечи, – еще немного – и след развеется. Итак, кучу времени потеряли. Да и наследили там аурами все, кому не лень. А ты место знаешь, где он стоял. Мне отправная точка нужна, где его убили.
И я с сожалением поняла, что без меня действительно никак. Не поручать же это дело Ляньин. Бедняжке, итак, досталось. И я позволила увести себя от павильона.
Темнота – это хорошо. Она скрыла наш неприглядный вид – видела бы нас сейчас бабушка или Ань!
От патрулей, которыми сегодня прям кишело, мы дружно отступали в тень.
Ло нетерпеливо подгонял, и я невольно заразилась его нетерпением. Если есть шанс выйти на убийцу – надо использовать. Плевать на усталость. После отдохну.
– Здесь, – выдохнула я, ноздри щекотал все еще стоящий во дворе запах паленого мяса.
Оглядела темное, подсвеченное лунным светом пространство, пытаясь вспомнить, где лежало тело. Меня, конечно, к нему пытались дружно не подпустить – «Госпожа, смерть не для ваших нежных очей» – но когда меня останавливало чье-то мнение?
Уверенно прошла к северной части. Да. Примерно здесь. До стены, под которой мы валялись со вторым принцем, убийце осталось не так уж и много.
– Так-так, – Ло воодушевленно огляделся, энергично закатывая рукава. Его облик пошел рябью, стекая и обнажая истину, далекую от человеческой: кожа пожелтела, наливаясь золотым светом, на ставшем слишком идеальным лице багрянцем засветились глаза, когти удлинились, чуть загибаясь.
Ух ты! Я отпрянула, за последнее время успев отвыкнуть от истинной внешности братца.
Дух покрутился на месте, поводил руками по воздуху, словно сгоняя что-то невидимое. Я присмотрелась. Действительно сгоняет – туман. Стена рядом с нами уже потонула в молоке, а серые тени лезли под ноги.
– Держись рядом, – скомандовал Ло. И я, пересилив себя – от такого братца хотелось держаться подальше, шагнула к нему.
Когда туман уплотнился настолько, что стало трудно дышать, а сырая одежда неприятно холодила кожу, дух взрезал воздух когтями, располосовав серо—белое облако, и в нем едва видимой, мерцающей желтым повисла тонкая нить.
– Не отставай! – скомандовал Ло и, ухватив за руку, требовательно потянул за собой.
Его кожа была теплой – дух много раз хвастал, что моя кровь дает ему столько сил, что он теперь живее всех живых.
Мы бежали по дорожкам, погруженным в туман, ведомые дрожащей нитью. Со всех сторон слышались встревоженные крики стражей, приказы зажечь больше фонарей. Народ нервничал, еще и слухи о восставшем кладбище добавляли страха.
Нас вела нить, и мы все больше углублялись в неизвестную мне часть дворца. Судя по направлению, забрались мы глубоко на территорию гарема. Очень глубоко.
И куда мы? В холодный дворец?
– Демоны! – выругался вдруг Ло, резко останавливаясь. Я не успела остановиться, влетев ему в спину. Вонь тут же забилась в нос, и я поспешно отстранилась, подавляя тошноту.
– Здесь барьер, – прошипел рассержено страж, добавив парочку ругательств. – Попробую взломать, – пообещал он.
Туман чуть рассеялся, и по воздуху перед нами стали расходиться разноцветные круги – барьер. Не просто полог, а еще и преграда. Причем, насколько я могла разглядеть, обоюдная: никто снаружи и никто изнутри. И кто же здесь такой прячется на территории дворца?
Воздух вокруг наливался теплотой. Пустота впереди дрожала, и по ней всполохами бежали огненные змейки. Расползались кляксами на барьере, серели и впитывались в темноту.
Ло шипел все азартнее и злее. И я болела за него, готовая помочь: поделиться силой или кровью. Кого бы ни прятали за барьером, сегодня мы до него доберемся. И тогда я с убийцей поменяюсь местами. Он станет добычей, а я охотником. Давно пора. Надоело жить, постоянно оглядываясь и подозревая всех вокруг.
– Стоять! Ни с места! Кто осмелился нарушить тишину ночи?
Холод лезвия предупреждающе коснулся кожи на шее, а темнота полыхнула светом фонарей – и вокруг разом стало шумно и людно. Устоявший барьер продолжал нервно мерцать цветным узором, словно большой тканый ковер, повешенный сушиться на веревке.
Я с досадой обругала себя за беспечность. Дух понятное дело был занят взломом, а я вместо того, чтобы любоваться его работой, могла бы следить за окрестностями. Тогда бы не проворонила появление стражей. И тихо ведь подобрались в темноте, сволочи.
– Свои, – ответила спокойно, двумя пальчиками аккуратно подцепив за лезвие и отодвинув его от шеи.
– Свои?! – с угрозой поинтересовался старший отряда, удивленно округлив глаза