Я мягко провожу пальцами по шраму вокруг глаза, затем опускаю руку к грудине. Мама, почему ты попыталась меня убить? — с горечью думаю я, проводя линию по тому месту, где она меня разрезала. Это было почти десять лет назад, но я никогда не забуду, что она сломала во мне в тот день. Не осталось ни доверия, ни надежды на то, что кто-то увидит меня и захочет защитить. Позаботиться обо мне.
Я прижимаю руку к сердцу и нахожу в зеркале Эмери. Она спит так крепко, крепче, чем в любую другую ночь здесь. Я часами наблюдал, как она спит — беспокойно, пытаясь добиться одобрения своей ебнутой семьи, как когда-то я — мамы.
Слышала ли она, как я шептал ей? Говорил, что она в безопасности. Говорил, что пока я выдерживаю, я не позволю ничему причинить ей вред. Даже себе.
Я не позволю.
Я снова смотрю на своё отражение.
Я не причиню ей боли. Я не убью её.
Если бы я только мог доверять сам себе. Я вытряхиваю пять таблеток на ладонь и проглатываю их, затем поднимаю Эмери со стола и отношу в угол комнаты. Я прижимаюсь спиной к стене и опускаюсь, пока мы не оказываемся на полу. Я нежно отглаживаю её волосы и шепчу сладкие пустяки ещё долго после того, как свет гаснет. Далеко в темноту, которую разглядеть способно лишь нечто столь же чудовищное, как я.
Глава 31
Эмери
Яркие вспышки света, я бегу через темный лес босиком, в одном из тех платьев, что покупала мне мама. Я знаю, что на меня охотятся в последнем испытании, просто не знаю, кто. Почему на мне нет тактического снаряжения? Где Кэмерон?
Я оступаюсь и падаю. Боль пронзает весь бок, и преследователь уже на мне, прежде чем я успеваю даже подумать о том, чтобы встать.
Дуло винтовки нацелено мне в лоб, и каждый волосок на затылке встает дыбом, когда я узнаю солдата в маске. Его глаза сонные, полуприкрытые безразличием, пока палец ласкает спусковой крючок.
— Кэмерон? Это я, Эмери! — я пытаюсь вернуть его к реальности, но он смотрит сквозь меня, словно меня и нет.
— Мори. Меня зовут Мори, и, к сожалению, твое время вышло, Эмери. Мое обещание тебе.
Его голос подобен реке лунного света. Он нажимает на спуск, и меня поглощает тот океан тьмы, в котором он обитает.
Мои глаза резко открываются, и сердце колотится так сильно, что я сажусь прямо. Вокруг темно, но я вижу значительно лучше, чем обычно. Разве еще не отбой? Я смотрю в сторону коридора, на потолочные огни, но все выключено.
— Как ты себя чувствуешь?
Его голос заставляет меня содрогнуться. Всплывает образ того, как он без усилий отправляет пулю мне в голову, а за ним — осознание, что он заставил меня проглотить две таблетки смерти.
Я смотрю на него, в его глазах застыла дремота. Он пытается протянуть ко мне руку, но я быстро спрыгиваю с его колен и отступаю в центр комнаты. Его лицо вытягивается, на нем появляется мучительная гримаса.
Я не должна бы видеть его лицо в темноте. Я не должна бы… Мое внимание переключается на собственное тело. Я провожу руками по местам, которые так ужасно болели перед тем, как я отключилась, что я боялась смерти в следующем испытании. Мое плечо полностью функционирует, без единой боли, и нога меня совсем не беспокоит, хотя я знаю, что должно бы.
— Боль ушла. — Мой голос хриплый от шока.
Кэмерон встает и приближается ко мне. Я настороженно отступаю на шаг. Он останавливается и секунду изучает меня, затем поднимает руку, жестом подзывая к себе.
— Я починил тебя, Эм.
Мои брови сходятся, и в груди возникает боль.
— Я тебя об этом не просила.
На мгновение он выглядит огорченным. Я прохожу из одного конца комнаты в другой, и на моих губах проступает неуверенная улыбка.
— У меня больше ничего не болит.
Его глаза вспыхивают при этих словах. Я беру его протянутую руку.
— Ты теперь видишь тьму такой, какая она есть? — он бормочет мне в ухо. По моей коже бегут мурашки. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой невесомой.
Я в ярости на него за то, что он взвалил это на меня. Но облегчение, которое я чувствую, сильнее. Я знаю, что он делает только то, что считает правильным, и он настолько, черт возьми, испорчен, что мне следовало знать: он сделает это, согласна я или нет.
— Да. — Я прижимаюсь щекой к его широкой груди.
Он молчит долгие, тянущиеся секунды. Отстраняясь, он задумчиво проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Ты теперь видишь меня таким, какой я есть? Видишь, насколько я могу быть испорченным ради тебя?
— Да, — выдыхаю я, позволяя глазам впитывать каждый резкий угол его прекрасного лица, каждый темный шрам и татуировку.
— И ты принимаешь меня таким?
Я выдерживаю полный тоски взгляд моего злодейского, ужасно сломленного солдата и киваю.
— Хорошо. — Он приподнимает мой подбородок. Его яркие глаза требуют моего внимания. — Теперь мне не нужно сдерживаться.
Я выдыхаю воздух, когда он забирает себе все, что осталось в моих легких. Он целует меня жестко, страстно, словно у нас больше никогда не будет такого момента.
Я вцепляюсь в его плечи, позволяя пальцам скользить вверх по его напряженной шее, пока он поглощает меня. Его язык упрашивает меня открыть рот, и я сдаюсь, полностью опуская защиту перед зверем, созданным, чтобы уничтожить меня. Он на секунду отрывается, швыряет стопку полотенец на пол и укладывает меня на них. Он замирает сверху.
— Ты вытащила меня из тьмы, Эм. Я бы вечно ничего не чувствовал, если бы ты не угодила ко мне на колени. Я бы забыл, какая нежность еще остается в сердце долго после духовной смерти, — шепчет он между поцелуями.
Мое сердце ноет от этих слов. Интересно, в каком безрадостном месте я бы осталась, если бы не он тоже. Меня могло бы даже не быть в живых.
Но сейчас он слишком нежен. Неужели он снова отвергнет меня после этого? Я не уверена, сколько еще смогу выдержать между его жестокими и трогательными моментами.
— Кэмерон, кто я для тебя? — спрашиваю я, пока он проводит языком по моему горлу, покусывая за ухом.
— Опять за свое? Ты правда хочешь знать? — говорит он медленно, с усмешкой в ухмылке. Его глаза, опьяненные желанием, поднимаются