Я наблюдал, не отрывая взгляда от ее отражения, и был совершенно очарован. Какая грация! Однако на середине пути она споткнулась, ее глаза расширились от ужаса. Хотя нас по-прежнему разделяли океаны, она потянулась ко мне с криком:
— Нет!
Я не понимал. В чем… грудь пронзила острая боль, с каждым ударом сердца мучения усиливались. В стекле увидел, что солдаты на моем помосте мертвы, рядом с телами лежат солдаты птицоиды. Я увидел спину крылатой женщины, которая стояла передо мной. Перевел взгляд на ее лицо. Темпест. Она держала кинжал. Кинжал, который вонзила мне в грудь.
«Предательство? Я снова потерпел поражение?»
«Я умирал с каждым ударом сердца?»
— Она была заодно с королем Филиппом, чтобы сделать то, что необходимо. — Рейвен вышла из-за ее спины, высоко подняв голову. — Половина твоей армии тоже. Признай это, сын. Ты никогда не станешь нашим королем. Двух раз было достаточно.
— Прости меня, брат. — по щеке сестры пробежала одинокая слеза. Она оставила кинжал глубоко в моей груди. Так глубоко, что ей не нужно было держать его, чтобы он оставался на месте. — Когда дело касается Леоноры, ты слаб. Ты стал бы нашей погибелью.
Стал бы. Как будто я уже был мертв.
Я чувствовал, как умираю, как мне становится холодно. Давление на грудь. Дрожь в ногах.
Шесть дней я жил с женщиной, которую любил. Я обнимал ее. Целовал и ублажал ее. Разговаривал и смеялся с ней. Играл с ней в игры. Обучал ее и подбадривал, когда она работала над своим оружием. Я познал сладчайший покой.
Я жил в первый и последний раз.
Мой тусклый взгляд вернулся к зеркалу, к Эшли. Она будет последней, кого я увижу… по-другому я бы не смог закончить свой путь.
Она стояла на коленях, плакала, дрожала, потому что знала то же, что и я. Я не мог исцелиться от этой раны. Как только лезвие будет извлечено, я умру. Магия не сможет исцелить меня достаточно быстро. Я знал это не понаслышке.
Между нами наступил момент единения, когда я представил, что скажу ей после того, как она примет мое предложение. «Я люблю тебя. Я сожалею о каждой ошибке, которую совершил с тобой. Ты сделала мою жизнь достойной».
— Прощай, — пробормотал я.
Эшли закричала:
— Нет. — она подняла небольшой арбалет и нажала на спусковой крючок. Темпест дернулась: из кончика ее сапога торчал золотой кинжал.
В ярости моя сестра попыталась вытащить лезвие. Но оно застряло, словно приросло к кости.
Затем в пятку Рейвен прилетел золотой кинжал. Она не смогла вытащить его, как ни старалась.
Пока они пытались освободиться, Эшли откинула голову и закричала в потолок. В этом крике… Больше боли, ярости и печали я никогда не слышал. Я зажмурился, из моих ушей потекла теплая кровь. Из ушей всех. Люди всех цветов, вероисповеданий и видов замерли, чтобы закрыть уши.
Из бокалов для шампанского и высоких окон посыпались осколки стекла. Всё разбилось, кроме зеркала над троном. В панике люди бросились прочь с дороги. Вооруженные стражники безуспешно пытались сдержать толпу.
Силы покинули меня. Ноги подкосились, и я упал на колени. Помост закачался, сотрясая мое тело. Вокруг царил хаос.
Все начало тускнеть…
Началась новая суматоха. Рот выскочил на лиане… через зеркало. Один из порталов Эверли. Его люди следовали за ним по пятам.
Как только солдаты оказались внутри дворца, лианы растянулись, заполнив все свободное пространство, чтобы никто не смог сбежать.
Перед глазами снова появились черные пятна. Я перевел взгляд на Эш. Она вытерла слезы и поднялась на ноги, на ее лице горела решимость. Сузив глаза, она снова направилась ко мне. Она почти добралась до меня.
Эшли ударила мою мать по лицу огненным кулаком, и кричащая Рейвен упала. Я не испытывал к ней никакого сочувствия.
Темпест приготовилась ударить мою принцессу, но Эшли, как я ее и учил, впечатала кулак в грудь девушки. Моя сестра тоже закричала, ее рубашка задымилась, а кожа под ней покрылась волдырями.
Эшли опустилась рядом со мной, погасив пламя. По ее щекам побежали слезы, когда она оглядела меня.
— Ах, Сакс.
Я потерял из виду весь остальной мир. Эшли была моим солнцем, все мои мысли крутились вокруг нее.
— Мне так жаль, Эш. Я причинил тебе столько боли. Я люблю тебя.
— Шшш. Тихо. Береги силы, дорогой.
Кровь вытекала из меня. Время заканчивалось. Я погладил ее по щеке, оставив мазок золотой пыли. Нет, это была не золотая пыль. Это была пылинка любви, гораздо более сильная, чем когда-либо прежде.
— Ты. Стоила. Всех. Драгоценностей. — стоила всех испытаний. Стоила… всего. Я бы умер еще тысячей раз с Леонорой, лишь бы прожить с ней эту единственную жизнь.
Слезы полились с новой силой.
— Ты не умрешь, Сакс. Ты будешь жить, и мы вместе убьем Леонору. Я выйду замуж за тебя. Так что борись изо всех сил. Я буду делать то же самое. — она протянула дрожащую руку, чтобы погладить мое лицо, ее кожа была горячей, но не обжигающей. — Это не конец для тебя. Не конец для нас.
— Сдохни уже! — Рейвен зарычала, когда кровь хлынула из ее ран. Она все еще не вынула кинжал из пятки, который ее обездвиживал.
Не сводя с меня глаз, Эшли подняла арбалет и выпустила еще один металлический кинжал в живот Рейвен.
Ее подбородок дрожал, когда она положила оружие и снова потянулась к моему лицу, но на полпути сменила направление, нацелившись на кинжал, все еще всаженный в мою грудь. Но затем снова отпрянула назад.
— Будь моим. Не ее. Я даю тебе последний шанс… не слушай ее, Сакс, я спасу тебе жизнь, но сначала ты должен поклясться… нет. Ничего не обещай. — она поджала губы и замолчала, ее глаза мигали между зеленым и голубым так быстро, что я с трудом мог отличить одну от другой.
Эшли и Леонора боролись за контроль над телом. В этот момент я осознал правду. Эшли была права. Она никогда не была бы по-настоящему счастлива с Леонорой внутри себя. Фантом должен умереть.
Я пытался заговорить, сказать ей в последний раз, что люблю ее, что мне жаль, что я столько раз подводил нас обоих, но у меня выходили только сдавленные звуки. Сильнейшая слабость, чем я когда-либо знал, охватила мои мышцы… мои кости.
— Если ты не согласишься, — продолжала она, глядя на него голубыми глазами, потом зелеными, голубыми, зелеными, — не соглашайся. Я позволю тебе умереть.