— Пешком — это верная смерть, перехватят, — мрачно сказал я. — Но есть вариант быстрее.
Все взгляды уставились на меня.
— Мотоциклы. Один разбит, но второй, кажется, мог уцелеть.
Затягивать не стали, идти пешком и тащить на себе кучу трофейного оружия не хотелось никому.
Мотоциклы лежали там же, где и остались. Первый, перевернутый взрывом, выглядел безнадежным. Второй, «Цундапп» KS 750 с коляской — как определил его Саня, лишь съехал в неглубокую промоину и накренился. Пули разбили фару, и пробили переднее колесо.
Мы осторожно, прислушиваясь к тому берегу, выкатили тяжелую машину на ровное место. Переднее колесо было безнадежно — пуля разорвала покрышку и погнула обод. Но у первого, разбитого мотоцикла, колесо оказалось целым.
Работали молча, с лихорадочной поспешностью. Через десять минут исковерканное колесо валялось на земле, а на его место было установлено снятое с «донора». Залили бензин из канистры в почти пустой бак. Саня сел за руль, дернул кик-стартер. Мотор, после нескольких хриплых попыток, взревел густым, неровным басом. Все замерли, впившись взглядами в ту сторону реки. Ничего. Только эхо, раскатившееся по лесу.
Пригнав «Цундапп» к танку, мы снова собрались на совет. Мотор заглушили.
— Теперь о железе, — сказал Лёха, кивая на танк и пушку. — Взрыв привлечет внимание за версту.
Я смотрел на низкий силуэт танка. Парень был прав — взрыв был бы слишком громким прощальным салютом. И в глубине души теплилась слабая, упрямая надежда: если выйдем, если предупредим своих, то сюда можно будет вернуться с группой. Танк и редкая противотанковая пушка — это серьезная сила в партизанских руках. Нечестно было так просто от нее отказываться.
— Оставляем и дополнительно маскируем, — решил я. — Основательно. Сеть, ветки. Пушку закатываем в кусты, заваливаем буреломом. Танк — глубже в перелесок.
— А следы? — спросил кто-то.
— Ночью не заметят, а там может что-нибудь и изменится, — ответил я.
Работали быстро, и когда закончили, место стоянки выглядело как нетронутая глушь. Ждать больше не стали, парни погрузились в трофей, и объезжая кустарник, скрылись из вида.
Я остался один, подошёл к планеру, стоявшему на краю поляны. Солнце уже почти спустилось к горизонту, поэтому не затягивая, прицепил рюкзак, сел в кресло, пристегнулся, и запустил двигатель. Его тарахтение после недавнего рева мотоцикла казалось негромким, почти домашним.
Планер побежал по кочкам, оторвался от земли. И поднявшись повыше, на другом берегу я почти сразу увидел их. Четыре мотоцикла с колясками, как черные жуки, ползущие по степи, и за ними — три серых силуэта бронетранспортеров, у всех троих пушки на буксире. Они двигались вдоль реки, но так чтобы с берега прямой видимости не было, прячась за кустами и деревьями. Меня, судя по закопошившимся фигуркам у пулеметов, заметили, и всё что мне оставалось — резко снизиться и практически «на брюхе», уходить в сторону.
Голова в такой обстановке работает плохо, но складывалось ощущение что это не просто патруль, а тот самый, перевозимый по воде груз. Видимо немцы, не желая рисковать катерами и баржами с техникой, решили пройти остаток пути по суше.
Отдалившись от реки на пару километров, я позволил планеру набрать сотню метров высоты. Двигатель работал ровно, но натужно — наверное «устал» после всех сегодняшних маневров. Достав бинокль, я прижал его к глазам. В сумерках видимость не очень, но просветленная оптика давала сносное изображение.
На нашем берегу, петляя между куртинами бурьяна и промоинами, нёсся «Цундапп». Саня вел его мастерски, но даже с такого расстояния было видно, как машина подпрыгивает на кочках, коляска почти отрывается от земли.
Я перевел бинокль на противоположный берег. Четыре мотоцикла, а за ними, растянувшись на добрых пятьсот метров, ползли те же три бронетранспортера «запряженные» орудиями. Две знакомые мне конусные пушки и одна полевая гаубица калибром, судя по стволу, не менее 105 мм. Расчеты сидели прямо на броне, ноги свесили в отсеки десанта.
Мысли, крутившиеся в голове, нужно было упорядочить. Катера… Наш главный козырь и одновременно главная головная боль. Увести их в станицу? Вверх по течению, мимо немецких постов? Самоубийство.
Засада? Идея, ради которой мы всё и затеяли, теперь рассыпалась в прах. Немцы явно ждали гостей. И конвой, даже если он и пойдет теперь, будет не добычей, а скорее ловушкой.
Оставаться в укрытии? Нет. Немцы методичны. Они уже прочесывают берег. Рано или поздно найдут, и просто задавят массой.
Я довернул ручку, корректируя курс. Планер, послушный и легкий, мягко качался на теплых потоках, поднимавшихся от прогретой степи. Выровнявшись, я снова поднял бинокль, вдавив окуляры в надбровные дуги.
Сначала ничего не было, но вскоре мелькнул силуэт. Потом второй. Два серых, угловатых тягача с пушками, похожие на бронированных жуков, медленно ползли вверх по отлогому склону, вглубь степи. За ними, тяжело переваливаясь на неровностях, двигался танк. Короткий ствол, характерная высокая башня, растянутые опорные катки. «Тройка». Panzer III. Его бортовой номер блеснул на солнце, но разглядеть не удалось.
Они углублялись в степь, оставляя за собой колею из примятой полыни.
Я медленно опустил бинокль чуть ниже, ведя по только что проложенной колее. Пыль, поднятая гусеницами и колесами, еще не совсем осела, висела легкой дымкой. И в этой дымке копошились фигурки.
Их было человек пять-шесть. Серо-полевые мундиры сливались с выгоревшей степной травой. Они не просто шли, а приседали, двигались короткими перебежками. В руках у двоих я разглядел грабли, еще двое работали чем-то похожим на мётлы. Один солдат тащил за собой связанный пучок сухой травы.
И тогда я понял. Все их движения, странные и суетливые, обрели смысл. Они не просто отступали вслед за техникой. Они работали.
Один, пятясь задом, проводил граблями по свежему следу гусеницы, ровняя темную взрыхленную землю, перемешивая ее с песком. Другой, приседая, втыкал в нарушенную почву выдернутую тут же колючку, стараясь придать ей естественный, нетронутый вид. Третий, отбежав в сторону, притаптывал сапогами четкий след гусеницы, ведущий от реки. Они действовали быстро, с автоматической точностью.
То что я их заметил, это если не удача, то как минимум шанс, шанс узнать где они копят технику, и откуда планируют ударить по станице.
Я взглянул на приборный щиток. Стрелка указателя топлива застыла где-то в районе трети бака. Не много, но учитывая скромный расход, хватало. Главное до темноты успеть.
Потянув на себя ручку, взял чуть восточнее, чтобы обойти возможные посты наблюдения. Главное не