— Иси, — шептал Неф, — моя истинная любовь. Я знаю, ты ждешь меня на полях Иалу. Ждешь уже двадцать пять долгих лет. Потерпи еще немного, сердце мое. Скоро я приду к тебе. Я, ты и наши дети, мы проведем вечность там, где нет зла. Я совершил несколько хороших поступков, и Великий Судья не станет губить мою душу. Теперь я не исчезну во мраке. В далеких землях один хороший человек сделает наши изображения и будет приносить положенные жертвы. Он поклялся в этом своей кровью. Я слепил слуг-ушебти, и они будут работать за нас в том мире. А наши Ка получат пристанище, если пропадут тела. Видишь, любовь моя, я обо всем позаботился. Теперь можно уходить.
Последние слова старик Неферсетемхеб говорил, уже окруженный облаком ревущего пламени, которое устремилось к небу. А он… А он пошел к тем людям, которых всегда любил. Они ждут его далеко, в месте, где нет больше зла.
* * *
Карта мира у меня нашлась. Точнее, она нашлась в библиотеке отца. Была она не слишком актуальна, но на такие мелочи, как переход под власть Фригии острова Кизик мы внимания не обращали. Плевать мне на этот остров, я даже не знаю, где он находится. Я пытаюсь охватить взглядом огромный мир и родить некую вдохновляющую мысль, но оказалось, что на каждого Гоголя есть свой Белинский. У меня критиком выступал Спури, развеивая все мои завиральные идеи одной фразой или нетерпеливым жестом. Оказывается, он прекрасно знал не только географию, но и географию экономическую, а в политических раскладах и вовсе разбирался на два порядка лучше меня. Именно поэтому мы отвергли переезд на восток. Арам и Фригия — типичные восточные деспотии, где чужаку с деньгами сложно встроиться в тамошнюю жизнь, а еще сложнее свои деньги сохранить. Византий — это подобие средневековой Венеции, в которой последние столетия правителей выбирают из одного рода. Семья Рапанидов большая, безмерно богатая и хваткая, как стая акул. Их мифический прародитель Рапану якобы этот город и построил. Туда не пускают чужаков, ибо самим мало.
Может, Южная Африка? — я в задумчивости поводил пальцем по карте.
— На самом юге Ливийского материка климат отличный, — сказал я. — Мы можем сокрушить Койсан и понемногу встроиться в мир с юга.
— Койсан — никому не нужная дыра, — небрежно отмахнулся Спури. — Пока есть Великий канал Энея, туда совершенно незачем плыть. У них всего один порт, и он даром никому не нужен. Раз в пять лет какой-нибудь отчаянный мореход из Тартесса решается обогнуть Ливийский материк с запада. Гиблое дело. Матросы у экватора дохнут от лихорадки, а на самом юге тысячи стадий занимает пустыня. Там нет воды, благородный Бренн. Ее совсем нет! Зато знаешь, что есть? Скелеты и остовы кораблей. Вот их там в достатке. Шторма забирают многих. А еще вот этот мыс, — он ткнул в южную оконечность Африки. — Обогнуть его — нелегкое дело. Если ты повезешь туда своих людей, то до места доедет едва ли половина. И у нас нет кораблей достаточной вместимости, чтобы перевести на такое расстояние тысячи женщин и детей. В этом просто не было необходимости.
— А пойти с востока мы не можем, — я задумчиво смотрел на карту.
— Мы не пройдем через Египет, — покачал головой Спури. — Канал — собственность ванакса. Он не пускает туда чужаков. Да и в любом случае, в Койсане делать нечего. Слишком далеко от большой торговли. Скучное, полумертвое захолустье, которое задарма отдает свои камни и золото. Там бывают только иберийцы и моряки из Тартесса, которые плывут тем путем в Синд. Но поскольку этот путь дальше, сложнее и дороже, они вчистую проигрывают купцам из Автократории. Царь Эней хорошо придумал с этим каналом. Вся Талассия с него кормится.
— Америка? — перевел я взгляд на запад.
— Еще хуже, чем Койсан, — покачал головой Спури. — Тартесс отправлял туда корабли лет сто назад. Ничего, кроме убытков они не получили. Плыть туда два с половиной, а то и три месяца. Вода протухнет, в еде заведутся черви, а взять свежее будет негде. Десятая часть умрет в дороге от поноса, а еще четверть не переживет первую же зиму. Жрать там будет нечего.
— Да, действительно, — пробубнил я. В моей голове всплыло слово «Мейфлауэр». С первыми поселенцами Массачусетса примерно так и получилось.
— А еще там есть индейцы, — напомнил Спури. — Торговать с ними поначалу не выйдет. Они перебили немало колонистов, пока поняли, что можно принести мяса, а взамен получить зеркала и бусы. Дикари ведь, в мезолите живут.
— Чего? — повернулся я к нему. — Да ты откуда такие слова знаешь?
— Я, между прочим, — обиженно поджал губы пизанец, — университет закончил. Прослушал курсы истории и географии. Или ты думал, что я только дебет с кредитом сводить умею?
Да, именно так я и думал, но благоразумно промолчал.
— В Америке нет ничего, что было бы нужно здесь, — пояснил Спури. — Да, есть острова в Карибском море, но туда нас не пустят. Их заберет Сахарная компания. Значит, придется идти на север. А что там? Да ничего! Лес и зерно, которое появится когда-нибудь. И чем торговать? Где найти железо, золото и серебро мы не знаем. И найдем ли это когда-нибудь, неизвестно. Такая колония должна десятилетиями питаться отсюда. Придется везти за океан каждый гвоздь, каждую