— Тогда нам только сюда, — ткнул я в Британию. — Но место не лучшее. Слишком близко, да и виноград там тоже начал вызревать.
— А ты, пожалуй, прав, благородный Бренн, — ответил после раздумья Спури. — Альбион(1) — отличное место. Если взять земли южнее Тамесы(2), то там есть все, что нужно: хорошие гавани, лес, железо, олово, серебро и свинец. И все это на клочке земли, меньшем, чем твоя Эдуйя. И пашни там добрые.
— Допустим, — внимательно смотрел я на карту.
— Истоки Секваны(3) находятся в ваших землях, — продолжил Спури. — Выйдете по реке в пролив и попадете на Альбион за день. Корабли аквитанов и мессапов в тех водах так и шныряют. Туда везут вино, оттуда шерсть. Своего вина на Альбионе очень мало.
— Ты думаешь, ванакс туда не пойдет? — спросил я.
— Я не могу залезть в голову ванаксу Клеону, — признался Спури, — но думаю, несколько десятилетий они будут только переваривать Кельтику. А ведь ее еще нужно захватить. Лет пятьдесят у тебя точно будет, а за это время либо умрешь ты, либо ванакс Клеон, либо тот ишак.
— Какой еще ишак? — встрепенулся я.
— Да, это притча такая, — отмахнулся Спури. — «Про бактрийца весьма хитрого и на язык острого по имени Ходжа Насреддин». Поучения Энея, книга первая.
— Понятно, — ошалело посмотрел я на него. — А в этих поучениях есть фраза «от мертвого осла уши»?
— А как же! — оживился Спури. — Притча про одного проныру из Иерусалима. Имя, правда, забыл… Смешная притча, я до слез хохотал. Мы ее своим детям обязательно читаем. Этот иудей знал четыреста сравнительно честных способов отъема денег. Представляешь?
— Представляю, — промямлил я, а про себя подумал: ну, Эней, ну ты и жук! Все мировое наследие присвоил. Жаль, Высоцкого не перепел для полноты картины.
— Альбион, — потирал руки пизанец, который причин моей задумчивости не понимал. — Я полагаю, если ты будешь вести себя разумно, ванакс туда не полезет, а у твоего народа появится место, где он сможет укрыться в случае беды. А потом, если захочешь, оттолкнешься от Альбиона и поплывешь в Америку. Это будет гораздо ближе и проще, чем плыть туда сейчас.
— И у тебя появится место, где тебя никто и никогда не достанет, — усмехнулся я.
— Если мы договоримся, — поморщился Спури, — то многие захотят укрыться подальше от загребущих лап Талассии. Чутье подсказывает мне, что Италию сокрушат первой, даже раньше Кельтики. Сейчас, когда аллоброги ушли под руку ванакса, альпийские перевалы станут безопасны для прохода армий. Думаю, ванакс Клеон ударит сначала по инсубрам и бойям. Талассийцы давно зарятся на Медиолан(4) и долину реки По. Там необыкновенно плодородные земли.
— А потом возьмутся за вас, — сказал я.
— Города Этрурии богаты, но слабы, — пояснил Спури. — Нас терпели, пока мы прикрывали Неаполь от набегов кельтов. Теперь такой нужды не будет. Вейи, Цере, Популонию, Пизу, Велатрий и прочие города возьмут по одному. Мы не соперники легионам Автократории. И мы точно так же, как вы, не способны договориться между собой.
— Господин! Господин! — в комнату вбежал запыхавшийся слуга. — Мудрейший тебя зовет. Прямо сейчас!
— Подожди меня здесь, — кивнул я пизанцу.
Отец снова сидел за столом и снова сжимал в руке кубок с вином. Он был задумчив, а его взгляд сверлил пустоту. Казалось, он меня даже не заметил. Рядом с ним лежал кожаный мешочек, в каких обычно прятали письма, отправленные голубями, и небрежно скомканная бумажка брошена тут же, похожая на фантик от конфеты.
— Письмо пришло из Сиракуз, — негромко произнес Дукариос. — У твоего египтянина все получилось. Ты даже не представляешь, что сейчас там творится. Лес горит, огонь подступает к городам.
— Так это же хорошо, — обрадовался я. — Мы выиграли несколько лет!
— И на что ты хочешь потратить эти несколько лет? — Дукариос сурово взглянул на меня из-под кустистых бровей. — Зачем сюда приехал этот проныра пизанец?
— Я хочу для своего рода новой жизни, отец, — сказал я. — Я создам убежище на случай вторжения. И я хочу увести туда часть наших людей.
— Уводи, — равнодушно ответил он. — У кельтов это обычное дело. Бойи живут по обе стороны Альп. Часть битуригов откочевала к морю. Почему бы и эдуям не взять себе еще земли? Я не стану возражать, Бренн, у нас становится тесновато.
— Ты поможешь? — испытующе посмотрел я на него. — Мне много всего понадобится.
— Если ты не станешь претендовать на власть в Кабиллонуме, — неожиданно остро посмотрел он на меня, — то возьмешь все, что захочешь. Уступи эти земли старшему брату, и тогда ты получишь свою часть наследства, а это немало, поверь. Я предвижу большие неприятности, Бренн, и не хочу, чтобы после моей смерти сыновья рвали друг друга, как бешеные собаки.
— От меня не будет неприятностей, отец, — ответил я.
— Ты уже сам по себе неприятность, — поморщился Дукариос. — Неужели ты этого не понимаешь? Ты становишься не к месту в Кельтике. Ты слишком силен для того, чтобы оставить здесь все как есть. Поэтому ты либо погибнешь молодым, либо убьешь всех вокруг себя. Бери людей, оружие, припасы и уходи. Я бы на твоем месте поплыл на Альбион. Там ты сделаешь все по-своему, и над тобой не будет нависать тень старика, который и без тебя понимает, что его лучшая пора безнадежно ушла. Понимает, только поступить по-другому не может.
— У тебя теперь есть время, отец, — сказал я. — Все еще можно изменить.
— Да, — кивнул Дукариос. — Спасибо тебе за это. Я очень надеюсь, что умру на своей земле, в собственном доме, окруженный теми, кого люблю. Этого я менять не желаю. Я не хочу бежать на чужбину, как побитая собака. Скажи мне, сын, почему ты не живешь как все? Может, мы все решим, и тогда тебе не придется уходить из родных мест? Взрыв пороха на Сикании… Ведь им