— Хай-я!
Отряд тут же встал, и не прошло и нескольких мгновений, как ближайшие дружинники образовали вокруг князя и княжны плотное кольцо, прикрыли щитами, словно состроили железный терем. Не пробиться ни стреле, ни праще, ни сулице. Вот уж выучка.
— Что там? — бросил Осмомысл, пытаясь подавить в себе гнев и раздражение. Мало этой дурехи-сумасбродки, так еще и какая неприятность, когда уж почти домой доехали. Уж затемно бы добраться.
Под стальной купол из тел, щитов и конских торсов протиснулся коренастый витязь, старшой передового разъезда. Ударил кулаком в зерцало, поклонился коротко.
— Мальчик, великий князь. На дороге. Из лесу.
— Тю, храбрецы, с мальцом воевать собрались… — начала было Избава, но тут же умолкла, прикусила язык, наткнувшись на ледяной взгляд отца. Знала, что до предела терпение тяти можно испытывать, и когда дело касалось дела ратного аль безопасности, то тут уж лучше было не лезть.
Осмомысл нахмурился. Уж больно нелепо было такое, попахивало засадой. Хоть до Опашь-острога и рукой подать, а все же… Порой даже в родных хоромах опасность поджидать может, что уж говорить о лесной дороге.
— Проверь! — негромко бросил князь. — Возьми Зорко и Радогоя. Они молодые, в случае чего…
Он не договорил, но старшой дозора все тут же понял, развернулся и стал окликать кого-то впереди. Избава послушно молчала и лишь старалась выглянуть, рассмотреть хоть что-то в прорехи щитов.
— Постой, — чуть поразмыслив окликнул витязя князь. — Унемира прихвати. Мало ли!
Старшой, не скрываясь, скривился, сморщил крупный переломанный нос, однако перечить не стал. Владыке виднее. Он гаркнул что-то теперь уже вбок, пара дружинников раздались в стороны, и рядом с кряжистым дозорным образовался щуплый человечек. Проседь жидких, криво резанных волос торчала клоками, куцая бороденка, незапоминающееся лицо, изрезанное морщинами, и бегающие блеклые глазки. Был он одет в темный длинный кафтан, подобранный пояском, да натянутую не по погоде теплую меховую шапчонку, жалкую и куцую. Да и сам он весь был какой-то несуразный, дерганый, тревожный.
— Иди с дружинниками. Разнюхай! — приказал Осмомысл жалкому человеку, и тот часто закивал, стал облизывать пересохшие губы и почти тут же унесся куда-то вперед.
От Избавы, которой был неприятен этот невесть откуда взявшийся мужичок (до того она не замечала его ни на одном привале, да и за все время похода и пребывания в Ори) не укрылось, что и в голосе отца промелькнуло если не отвращение, то брезгливость. Девица вопросительно уставилась на тятю и вздернула бровь. Это, мол, что за чучело?
Осмомысл понимающе кивнул.
— Это, доча, необходимое зло, — протянул он, глядя в прореху, как к невидимому отсюда мальца медленно двигались два крепких парня в доспехах, прикрывшись щитами, да тот самый дерганый человечек. — Всякое бывает. Не только людская опасность может таиться в мире. Порой и Небыль какое зло да бесчинство затевает. Али злые люди нечисть науськать могут да подослать. Уж лучше поберечься.
Девица непонимающе повела руками, и князь усмехнулся, добавил:
— Ведун это. При себе держу. Они, доча, всякое умеют, а главное — могут многую пакость нечистую разглядеть. Чутье у них.
— Но… — От удивления Избава даже позабыла про недавний спор и подалась к отцу, шепнула: — Они ведь враги рода человечьего! Я думала, давно уж поизвели их всех, кто не попрятался, словно крысы.
— Так-то оно так, — в свою очередь понизил голос и князь. — Да только польза есть. К тому же не за совесть, а за страх исполняет службу. Одно мое слово, и страшной смертью будет уходить толмач с Небылью. А так… сама видишь, неприметный он, никто и внимания не обращает. А то, что подле князя какой юродивый ошивается, так то дело обычное.
Тем временем дозорные Зорко и Радогой в сопровождении ведуна уже возвращались назад. Под руки они вели того самого мальчонку из лесу. Походя витязи кивнули старшому, все, мол, в порядке.
Девица отвлеклась от разговора и с любопытством стала разглядывать ребенка. Был он щуплый и худющий настолько, что ребра торчали над впалым животом, словно скелет выброшенной на берег разбитой ладьи. Перемазанный, чумазый и какой-то… Нет, он не вызывал брезгливость или жалость, как топтавшийся рядом ведун Унемир, но было в нем что-то… Печальное, что ли. Из одежд на бедняге были только бесформенные лохмотья, опоясывающие чресла, видимо, бывшие когда-то портками, и Избава невольно поежилась, тронула тонкими пальцами меховую оторочку на своем плаще. Хоть погоды были еще теплые, и осень не вошла в свою силу, а все же вот так, по дикому лесу чуть не нагишом. Коль не померзнешь, так гнус сожрет.
Мальчик послушно стоял перед всадниками, прижимая к себе большой сверток из промасленной тряпицы, и переводил спокойный взгляд с Осмомысла на княжну.
«Будто примеряется, » — неприятно кольнула князя шальная мысль, и он уж было открыл рот, чтобы отдать приказ гнать бродяжку взашей да отходить плеткой по спине пару раз, чтобы неповадно было отряд владыки останавливать, но поперед него вмешалась Избава. Девица ловко соскочила с лошади и подошла к мальцу.
— Гой еси, кроха, — ласково сказала она. — Ты откуда такой будешь?
Мальчик молчал, лишь глядел во все глаза на княжну. В плечо его слегка подтолкнул один из дозорных, отвечай, мол, когда спрашивают, однако ребенок не обратил на то ни малейшего внимания. Тревожно елозивший рядом ведун, поклонился, залебезил:
— Великая княжна, мальчик безобиден. Ни следа нечистой, ни толики влияния. Бродяжка…
Одного холодного мимолетного взгляда хватило, чтобы Унемир тут же, часто кланяясь, растворился где-то за спинами дозорных. Как не бывало. Избава же вновь посмотрела на мальчика и мягко добавила:
— Беда какая случилась? Может набег какой аль тати напали, а ты сбежал?
Тишина. Ни звука. Только блестят большие глазищи, изучают девицу.
Княжна немного смутилась, помолчала и, вдруг обратив внимание на сверток в руках ребенка, протянула руку:
— Что это у тебя?
Малец весь сжался, крепко стиснул свою поклажу и хотел было податься назад, но крепкие руки витязей тут же вцепились в плечи, тряхнули ловко, и вот уже на свет из-под края тряпицы показался край гуслей. Избава охнула.
— Красота какая. Твои?
И мальчик впервые хоть как-то отреагировал на слова княжны, дергано кивнул.
— Да гнать его надо! — рявкнул позади Осмомысл, порядком уже утомленный этой странной сценой и желавший поскорее добраться