Шею каждой из богатырш окольцовывал точно такой же черный обруч.
— Долго, очень долго пришлось мне делать третье ожерелье для моих красавиц, — негромко протянул он. Водилось за стариком порой ворчать себе под крючковатый нос. И добавил уже громче, — пора пришла, любавы, пробудить вам третью сестрицу. Вместе задорнее, вместе веселее.
И он вновь хохотнул.
День предвкушал стать добрым, если так можно было выразиться в отношении мертвого колдуна. От его смеха заворочались охранцы упыри, ожидавшие чуть поодаль, а мертвяки выскочки Мерича с тревожным мычанием замотали по сторонам головами, чуя чужую силу.
Колдун приказно махнул ератнику, застывшему изваянием почти у самого входа в пещеру, и двинулся вперед.
Внутри провала было смрадно и душно. В воздухе стояла та тяжелая влажность, какую обычно можно было встретить в старых погребах или давно покинутых, заколоченных избах, в которых даже домовой и тот превратился уже в безумное подобие существа. И эта затхлость ощущалась еще разительнее после осенней свежести, оставшейся за спиной.
Колдуну было не привыкать к темным местам и спертому воздуху, все же и сам он прошел могильный покой и не раз, и не два промышлял среди разрытой земли и гнилых домовин, но было в этом месте что-то давящее. Словно невольно ощущалась вся тяжесть земли и камня, на много саженей вверх покоящаяся до поры над головами. Ждала до поры, думала, не раздавить, не смять ли дерзких, потревоживших покой мертвецов.
Паг-Яр неспеша шел по кривым каменным ступеням, высеченным прямо в породе. С низкого свода потолка моросила вода, мелкой капелью разбиваясь под ногами, противно стукая по макушке, норовя попасть по носу, повиснуть на нем смешной, неуместной каплей.
Впереди на пару шагов первой шла Василиса, чтобы в случае чего принять на себя удар. Нет, мертвецов колдун не боялся, да и сам обряд еще не начался, однако ж мало ли какие гостинцы могли оставить те, кто хоронил много веков назад богатыршу. Порой отчаянные расхитители в жажде наживы зарились даже на такие курганы да могильники, а потому часто можно было напороться в темных коридорах или на яму с кольями или на спрятанный за углом рожон[23]. Так что лучше уж поберечься самому.
Глядя на мерно покачивающуюся при каждом шаге спину поляницы, Паг-Яр все больше погружался в средоточение. Впереди ждал непростой обряд, требующий сам по себе немало сил, но то ладно, ведь самое трудное начиналось потом. И вот тогда надо было не зевать. Дело колдуна — поднять деву воительницу, а там уже скорее уносить ноги прочь из склепа. Дальше забота его девиц, пусть ладят с сестрицей, и упаси Пагуба в этот момент оказаться в небольшой комнатушке вместе с неистовыми богатыршами. Безопаснее было бы даже в самом центре урагана или в утробе у сказочного змея трехголового. Э, нет. Пусть девки сами порешают все, а вот когда вытащат наружу Василиса с Златыгоркой мертвячку, тогда уж и придет время чародея.
Вспомнив, сколько он извел упырей да костомахов, пока удалось спеленать да хоть немного укоротить будущих своих гридей, Паг-Яр нахмурился. Немало, ох немало трупарей было порвано в клочья безумными покойницами, прежде чем удалось сомкнуть на их шеях черные ожерелья. Но теперь-то будет легче, теперь проще, потому как сила на силу пойдет.
Главное, вовремя унести ноги.
Вскоре старик в сопровождении двух верных поляниц и нескольких упырей стоял в небольшой, не более десяти шагов в поперечнике, зале. Не было здесь ни богатств, ни сундуков с тканями да шелками, ни набитых доверху серебром теремков, ни золотых блюд. Даже оружия, обязательного при погребениях воинов не нашлось. То ли за многие годы растащили все искатели богатств, то ли хоронили богатыршу скромно, утайкой, без почестей. Лишь темнота и сырость.
Паг-Яру, как любому мертвецу, не нужен был ни дневной свет, ни тем более ненавистное сияние живого огня, а потому он прекрасно видел кривые, наспех рубленые стены пещеры, мокрый каменный пол и громадную то ли домовину, то ли алтарь посредине. Был он высечен из того же гранита и также грубо, словно наспех, как и все вокруг. Не было на его краях даже намека на какие-то памятные надписи или хотя бы резные картинки, призванные запечатлеть в веках деяния и подвиги покойницы. Странно то было, потому как даже самому завалящему местечковому витязю при упокоении родичи норовили изрисовать все попавшиеся под руку поверхности фрагментами его славной жизни. Видимо, чтобы пращуры в Лесу узрели, восхитились и преисполнились.
«Хрен вам горький, а не Лес нынче», — зло подумал Паг-Яр.
«Нам. Хрен нам», — скривился он чуть погодя и продолжил оглядывать схрон.
Да, ничего нельзя было понять теперь о прошлом покойницы. Да и сам курган нашел старик далеко не сразу, хоть и вызнал про него давно. Пока прочесывали верные мертвяки леса да чащобы, пока лазали по осенним топям и болотам, все больше казалось колдуну, что не хотели люди, чтобы нашли могильник древний.
Обойдя кругом алтарь, Паг-Яр окончательно убедился, что пустота и скудность погребения не результат разгула расхитителей, потому как не было нигде ни монетки рубленой, ни жемчужинки, из ларца выпавшей, а обычно тати в спешке уносят добро, торопясь. Кому ж охота надолго возле мертвячки задерживаться. Да и мало ли, родичи покойной могут и кладовика заложного оставить. В охрану. Так что нипочем нельзя медлить. А тут — пусто. Будто метлой вымели.
Плохо хоронили девку, ох плохо.
Наклонившись над крышкой, колдун все же смог разглядеть какие-то зарубки, но разобрать их было решительно невозможно, да к тому же неведомый резчик в гневе потом несколько раз с силой прошелся по начертанному, поколов надписи.
Нет, ничего не понять.
Впрочем, до того старику не было никакого дела.
Жестом отдав приказ упырям открыть домовину, Паг-Яр отступил на пару шагов и приготовился к обряду. Василиса и Златыгорка, повинуясь Воле хозяина, разом запалили кривые, резаные из гнилого дерева лучины, водрузили их у подножия алтаря, и тут же пещера озарилась бледным, синеватым огнем Пагубы. По стенам запрыгали черные, дрожащие тени.
— Ох, ма, та паг, юс как эн… — мерно забормотал старик и начал постепенно раскачиваться из стороны в сторону. Глаза его закрылись, а сухие руки, увитые жгутами давно остывших жил, простерлись над домовиной.
Упыри с силой стягивали крышку, бряцали ржавыми кольчугами и невнятно бормотали, и по их потугам было видно, что даже мертвякам, многожды превосходящим силой крепкого