– Будем, – с радостью согласился я соскочить с неудобной темы.
По итогам заказа на нашем маленьком столе появилось два кальяна, напитки и какая-то еда. Я решил не выделываться и заказал нестареющую классику всех миров – дынная чаша с мятным табаком на молоке. А вот Иван выбрал что-то ягодное на ягодном, так что ему принесли кальян с кубической колбой, полной какого-то смузи веселенького алого цвета.
– Жесть, – прокомментировал я.
– Погоди, надо попробовать, – пробормотал парень, затягиваясь и закашливаясь.
– Ну-ну, – хмыкнул я.
Мы сидели каждый на своем диване, выдыхали белый, почти что осязаемый дым, лениво тянули алкоголь, закидывая в рот мелкие бутербродики и канапешки, и, честно говоря, больше молчали, чем говорили, каждый погруженный в свои мысли.
Да и атмосфера кальянной не располагала к буйному веселью или задушевным беседам после литра на рыло. Народ был крайне приличный, очень редко плавное течение музыки прорывал чей-то заливистый, задорный смех, а затем снова все погружались в медитативное состояние.
Не знаю, как Иван, а я потерял счет времени. Угли тлели и менялись, табак прогорал раз за разом, а мы все сидели и сидели. Наконец, когда я поймал себя на том, что меня начинает рубить, да и сидящий напротив парень уже клевал носом, мы попросили счет, который я, весело подмигнув Новикову, полностью оплатил.
– Алмаз работенки подкинул, – пояснил я на немой вопрос Ивана, отмусоливая купюры на чай.
К счету прилагались приглашения – по два на каждого.
– Тебе бы сюда Василису сводить, – заметил Иван, когда мы шли по коридорам на выход.
– Интересный вопрос. Я даже не знаю, курит ли она или нет, – ответил я.
– Ты вообще хоть что-нибудь о ней знаешь? Или бился за нее с Дантесом просто потому, что мог? – хохотнул Иван.
– Знаю, – усмехнулся я. – Знаю, что женюсь на ней. А ты – будешь свидетелем.
Парень гордо распрямил плечи:
– Это я с превеликим удовольствием.
За спиной послышались возгласы и шум потасовки. Я обернулся, чувствуя, как меж лопаток буквально чешется от волн агрессии, исходящих из-за пройденного коридорного поворота, но Иван положил мне руку на плечо.
– Оставь. Там и без нас справятся.
– Ладно… – нехотя согласился я с логичным, в общем-то, замечанием.
Мы вышли на улицу, и я вдохнул полной грудью холодный и сырой ночной воздух и потянулся. Рассвет еще не занялся, и был тот самый, самый темный предрассветный час, который должен был вот прямо сейчас рассеяться дымкой.
– Надо бы выйти на Смоленскую площадь, тут такси не поймать, – предложил Иван.
– Ага, – согласился я и посмотрел на товарища.
И увидел, что в предрассветной тьме ярко и абсолютно четко на груди парня алела кровавая точка прицела. Прямо на месте сердца.
– Вниз! – рявкнул я, дернув Ивана за собой.
Мгновением позже пуля просвистела и выбила крошку из фасада здания.
– Ходу-ходу-ходу! – толкнув парня вперед себя и пригибая его за шею, скомандовал я.
На абсолютно пустом, даже ничем не запаркованном переулке, нигде нельзя было скрыться. Идеально для хорошего снайпера даже с учетом мечущейся мишени.
Я никогда не был телохранителем, но бывало, что приходилось вытаскивать гражданских из весьма неприятных мест. Пожалуй, именно этот опыт позволил сохранить Ивану жизнь.
Рядом с нами чернел провал проезда в какой-то двор, перегороженный красивыми коваными воротами. Я вдарил по ним ледяной магией, и ковку просто порвало в клочья, а мы, преодолев небольшой туннель, оказались во дворе-колодце. Новиков смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а я шарил взглядом по пространству, ища, есть ли где-нибудь вторые ворота или фальш-стена между домами, которую можно выбить.
Конечно, снайпер не побежит догонять нас, как кроликов, но что, если у него есть поддержка?
Словно в подтверждение моих мыслей по ту сторону въездного туннеля во дворе засвистели тормоза, и раздался звук откатывающейся двери микроавтобуса.
Твою мать.
– Сейчас придется биться по-настоящему, – предупредил я Ивана, отводя его за себя и сам отходя к стене.
Иван судорожно что-то отбивал в телефоне.
– Ты меня слышишь? – спросил я.
Топот армейских ботинок, усиленный эхом туннеля, подтвердил мои слова. Парень вскинул на меня слегка ошалелый взгляд, убрал телефон в карман и кивнул.
– Постарайся держаться за мной, – сказал я.
– Я не собираюсь прятаться за твоей спиной, как трус, – процедил Иван, сжимая кулаки, вокруг которых начала искрить магия.
Идиот.
– Мертвый ты никому ничего не докажешь, – зло кинул я.
– А я не собираюсь умирать, – прищурился парень.
И в этот момент во двор влетели…
Собственно, кто?
Бойцы влетели и, растянувшись шеренгой, замерли. Это были крупные мужики, одетые в неброские кожаные куртки, берцы, джинсы, с кастетами и битами. У каждого на шее болтались армейские жетоны.
– Хозяин передавал привет и просил сделать котлету! – гаркнул один из них.
Снайпер промазал, и явилась гопота? Что за чушь?
Но анализировать и размышлять было некогда. Я создал перед собой две ледяных пули и резким движением ладони отправил их в полет. Все снаряды долетели до цели, но, словно столкнувшись с невидимой преградой, рассыпались искрами, так и не проломив ни одну буйную голову.
– Блокираторы, – процедил Иван, коснувшись груди в том месте, где у нормальных людей нательный крестик, а у этих козлов жетоны.
– Ладно, придется по старинке, – ответил я, и тут же предупредил: – Не лезь вперед батьки в пекло.
– Кто тут еще батька, – оскалился Новиков.
Впервые я увидел парня таким. Сильным, хищным, как будто бы старше своих лет. Впрочем, когда вы вдвоем против десяти и мухлевать магией не выйдет – придется быть старше.
Один из нападавших крутанул биту в руке, и все пришло в движение.
Нападающие сорвались в атаку, нам же ничего не оставалось, как защищаться. Их было больше, и в этом заключалось их преимущество и недостаток. Они тупо мешали друг другу в ограниченном пространстве двора. Со спины к нам подойти было нельзя – мешала стена дома. А чтобы атаковать в лоб, приходилось тесниться.
Я уклонился от первого удара битой, взяв руку атакующего на захват. И, выломав оружие из пальцев, кинул врага на другого бойца, устроив небольшую куча-мала. Краем глаза приходилось с переменным успехом контролировать, как там Иван, но парень вполне себе справлялся.
Каким-то неимоверным образом отжав себе вражеские кастеты, он довольно ловко, а главное, весьма уверенно метелил противников. Я же, орудуя трофейной битой, увеличивал количество пациентов домов скорби и клиентов гробовщиков.
В конце концов, черепно-мозговая травма – это не то, что проходит бесследно.
Один придурок, конечно, подумал, что он самый