— Я могу подумать?
— Думайте, Софья Андреевна, — кивнул полковник. — Обязательно подумайте. Дело серьезное, с кондачка не решается. До обеда завтрашнего дня — устроит? Олег Михайлович вас навестит, и начнем подготовку. Времени у нас — не больше недели. И помните главное — кто, если не вы? Надеюсь, понимаете, что о нашем разговоре — никому ни слова?
Замечательно. Без меня меня женили. То бишь снова выдали замуж. Согласны ли вы, Софья Андреевна, в горе и радости, пока смерть или еще какая фигня… Я сидела окаменевшая, смотрела, как они уходят. Затем дошлепала до двери, заперлась. И что теперь, баррикаду выстраивать? Так ты их в дверь, они в окно. Навалилось отупение. Я блуждала по квартире, переставляла какие-то предметы, разбила чашку, уронила вилку. Вроде к счастью, а с другой стороны — кто-то злой придет. Как я могла куда-то полететь? У меня ребенок, дача, нужно искать работу! Дача, впрочем, подождет, пока еще март, а свои проблемы с огурцами и помидорами Надежда Георгиевна решит сама. Я их все равно не ем. Вернее, ем — когда дают. С работой, кажется, определилась — работать в ближайшие месяцы и годы НЕ БУДУ! Странное дело, никогда не задумывалась, как распространяются по учреждениям и организациям черные списки. И кто их вообще распространяет. Хоть фамилию меняй. Откуда в бухгалтерии треста столовых и ресторанов меня знают? А в детском садике? В чем ребенок виноват? К вечеру мой дом наполнился детским смехом — Надежда Георгиевна привела Юлю. Я обнимала ее как-то усиленно — свекровь что-то заподозрила, смотрела настороженно. Юленька вырвалась, убежала к себе. Детская память — вещь неустойчивая. Раньше постоянно выспрашивала, где папа, когда он вернется из своей командировки?! Версия была именно такая — папа зарабатывает денежки и уехал очень далеко — так далеко, что там нет ни телефона, ни телеграфа. В принципе так и было, уже два года наш папа активно зарабатывал деньги, из которых мы не видели ни рубля. Откладывал в банк «Американ Экспресс»? Прошло четыре месяца, ребенок все реже употреблял слово «папа». Иногда это слово вырывалось, при этом личико становилось задумчивым. Сегодня ее занимали собственные игрушки.
— Все в порядке, Надежда Георгиевна, — сообщила я. — Не надо так смотреть. Вы не могли бы завтра утром снова забрать Юленьку? Очень важно, мне, кажется, предложили работу…
Я краснела, бледнела, путалась в словах. Свекровь смотрела с нарастающим беспокойством — во что я ввязалась? Почему не могу рассказать? Я выкручивалась, уверяла, что это не связано с криминалом, с амурными похождениями (уж лучше бы было связано), и тайна вообще не моя. Представляю ее реакцию, узнай она, куда я собралась! Надежда Георгиевна была суровой женщиной в отличие от своего супруга — приветливого и уступчивого пенсионера. Всегда считала, что должно быть наоборот. Но в ноябре в ней что-то сломалось, характер изменился. Смерть мужа, собственные проблемы со здоровьем, правда о сыне-изменнике… Железная леди ушла в прошлое. Практически не спорила, безумно любила Юленьку. Мы не ссорились, как раньше, когда она всячески выгораживала сына, считая его центром вселенной. Семья понесла невосполнимые потери, куда уж ссориться?
Свекровь удалилась, пообещав забрать внучку в десять утра, и взяла с меня слово, что я не оставлю ребенка сиротой. Юля прослушала сказку на ночь и уснула. Я посидела рядом, поплакала. Блуждала по квартире и, похоже, все для себя решила. Хотела ли я увидеть своего «единственного»? Скорее да, чем нет. Чисто из любопытства — посмотреть в глаза, задать пару вопросов. Хотела ли я снова с ним жить? Боже упаси, конечно нет! Жалкая ничтожная личность, подлый предатель, двуличный тип, убийца, неверный муж, человек без грамма совести и морали! Смерти я ему не желала, но в тюрьме, по моему убеждению, он смотрелся бы весьма органично. И у Надежды Георгиевны появилась бы возможность посещать сына в тюрьме…
Я стояла под душем, яростно терлась. Потом на кухне выпила рюмочку коньяка из засекреченных запасов. Нервная смешинка попала в рот. Нашли профессиональную шпионку! С опытом, навыками и умением принимать решения в любых ситуациях! Да я в подворотне теряюсь. Боюсь любого шороха. По жизни просто беспомощна! Руки из другого места растут, голова — вообще непонятно откуда. Принимать ответственные решения? Да умоляю…
Я пыталась уснуть, но итог был заранее предрешен. Вертелась, как папенька Уланова в гробу, вставала пить воду. Даже покурила, что делаю раз в четыре пятилетки, — ничего не помогало. Включила ночник, стянула с полки атлас мира, стала искать в нем Флориду. Я, в принципе, знала, где этот штат, и все же ужаснулась. Где я и где Флорида! Хорошо, что не Калифорния, это еще дальше. Что я знала про Флориду? Ничего. Город Майами, это известно даже школьнику. Виллы проклятых капиталистов, удовольствия для власть имущих. Но Майами — на берегу Атлантики, мне туда не надо. На юге — то ли Мексиканский залив, где рабочий класс качает нефть, то ли Карибское море, где много интересного, включая Кубу. А еще Ямайка, где родились исполнители группы «Бони М». Всякое отребье сбегает с Острова свободы, пытается проникнуть во Флориду. Кому-то удается — и кубинских мигрантов там выше крыши. Диверсанты из Америки на деньги ЦРУ терроризируют Кубу, подрывают мирную жизнь. Это не я придумала, так в газетах пишут, а газетам надо верить. Я была прилежной советской гражданкой — морально чистой, скромной и благонадежной. А также верила людям. Когда пришли сотрудники КГБ и сказали, что мой муж сбежал из страны, я сочла это чудовищной ошибкой, просила все перепроверить, ведь это невозможно!
Я уснула лишь после второй сигареты и дополнительной порции коньяка. Наутро снова слонялась, как слепая. Уланов гонялся за мной весь остаток ночи, не давая нормально спать! Предъявлял вздорные обвинения, уличал в работе на КГБ. Реальные события причудливо перепутались со сновидениями. Юленька проснулась и тоже блуждала, повторяя мои маневры, не могла понять, почему она опять должна ехать к бабушке. Ладно, если надо, значит надо, она уже взрослая, все понимает…
Надежду Георгиевну я встретила обезоруживающей улыбкой, причесанная, сравнительно свежая. Дескать, все под контролем, начинается новая жизнь. Именно это ее и беспокоило. Что за перемены в настроении и поведении? Не попахивает ли новым мужчиной? Нет, это было бы