— Теперь твой палец, — сказал я.
Грэм помедлил, но протянул руку. Душильник повторил то же самое: обвился и отпустил по команде.
— У тебя со всеми растениями такой контроль? — спросил Грэм.
— Нет, мне это не нужно — это только мутанты такие агрессивные. Мне незачем контролировать мяту или ромашку, — они не пытаются никого задушить, — но вот этот… — я посмотрел на душильника. — Хочу убедиться, что он не сделает ничего лишнего. И нет, я могу так «контролировать» только несколько растений.
Грэм молчал, обдумывая услышанное. Но последние слова про «несколько растений», как будто его успокоили.
— Ты ведь хотел, чтобы я тебе всё рассказывал, — добавил я. — Вот я и рассказываю.
Он взглянул на душителя, затем на меня, и качнул головой:
— Ладно, ты прав. Лучше рассказывай — я тогда хоть понимаю, чего ожидать.
Я убрал кувшин с душильником в корзину, накрыв его тряпкой. Седой тут же запрыгнул следом, устраиваясь на привычном месте. Грэм быстро закрыл дверь и вышел вслед за нами.
Вот только едва мы двинулись прочь от дома, как Седой начал себя безобразно вести.
— Пи-пи-пи!
— Ну что такое? — возмутился я.
Добиться ответа от него мне не удалось, зато Грэм неожиданно все понял.
— Вот же ж. — сказал он, вернулся в дом и через секунд двадцать вышел с кувшином и трубочкой для сбора сока едкого дуба.
— А-а… — я покачал головой. — Точно! Как я сразу не догадался? Этот засранец только о соке и думает.
Седой довольно пискнул, мол, ну наконец-то сообразили.
Мы двинулись к Кромке и теперь уже никто нас не отвлекал своим писком.
Мы вошли под зелёный полог Кромки, знакомый запах леса (влажной земли, прелых листьев и живы) окутал нас, а свет стал мягче, приглушеннее. Где-то вдалеке пели птицы. Мне нужно было сразу найти подходящее место для душильника.
— Сейчас, — сказал я Грэму, — Высажу его и пойдем дальше.
Минут за пять я нашел подходящее место в зарослях сорняков у поваленного дерева. Место было достаточно далеко от тропы, но при этом я мог его найти снова, да и от нашего дома недалеко, так что я смогу дотянуться к нему через нашу «связь».
Я достал кувшин с душильником и аккуратно высадил его в землю, кинжалом выкопав небольшую ямку, а потом засыпав ее. Мутант сразу расправил усики, жадно ощупывая окружающее пространство.
Я дал ему порцию живы и послал чёткую команду:
РАСТИ. ПОГЛОЩАЙ. ЖДИ.
Через связь я почувствовал, как душильник моментально начал действовать. Его усики метнулись к ближайшему мелкому растению и обвились вокруг стебля, начав сжиматься и поглощать.
Грэм наблюдал за этим, почесывая подбородок.
— Не переоцениваешь ты этого крошечного мутанта? — спросил он. — Тут сильные растения, они просто задавят его, даром что агрессивный.
— Вот и проверю, — ответил я. — Если выживет и разрастется — хорошо, а если нет…значит нет.
Грэм хмыкнул, но спорить не стал.
Мы двинулись дальше, и дед начал рассказывать о тех существах, которые раньше были только за Кромкой, а теперь попадали в нее.
— Глотун, — начал он. — Ты его видел, но нужно знать, как распознать до того, как наступишь.
Я кивнул, слушая.
— Смотри на три вещи: первое — это корни. У обычного пня или кочки корни хоть немного видны на поверхности, а у глотуна их нет, потому что он не дерево — это просто тварь, которая выглядит как пень. Второе, обращай внимание на мох — у глотуна поверхность слишком ровная, слишком… идеальная и мох это выдает. Настоящий пень всегда с буграми, трещинами и неровностями. И третье, самое главное, — это насекомые.
— А что не так с насекомыми?
— А рядом с глотуном их просто нет. Он выделяет что-то, что отпугивает всякую мелочь. Если видишь подозрительный пень, а вокруг ни одного жука, ни одной мухи, то обходи его стороной, не рискуй — лучше подстраховаться. Вдобавок ни на нем, ни на его корнях никогда не растут грибы.
Я кивнул, а сам мысленно потянулся через связь к Виа. Она была далековато — там, где я её оставил в прошлый раз. Но тут, в Кромке, связь стала крепче, и я уже улавливал ее возобновившееся чувство голода и желание охоты.
СЛЕДУЙ ЗА НАМИ. НА РАССТОЯНИИ.
Отклик-ответ пришел мгновенно: Виа выдвинулась за нами. Думаю, скоро на расстоянии двухсот шагов она будет ползти. Все-таки мы идем не слишком быстро, и в этот раз не из-за Грэма, а из-за моих «закаленных» ног.
Грэм, тем временем, продолжал описывать и рассказывать про тварей из глубин, и сейчас он касался в основном мелких и средних летающих. По его словам, для такого как я они большая опасность из-за внезапности нападения.
Я старался запоминать новые названия существ. Очевидно, раньше никакой нужды о них говорить не было, потому что в глубины я не собирался. Вернее, так думал Грэм… сам-то я понимал, что рано или поздно туда может и придется идти. Из любопытных тварей был плевальщик, по-сути очень крупная ядовитая жаба, которая сидит в засаде у ручья (ну а где ей еще сидеть?) и может выстрелить едкой жидкостью на расстояние до пяти шагов. По словам Грэма такой «плевок» может проесть начальную ступень закалки. То есть существо вроде бы не слишком опасное, но проблем своей кислотой доставить может много.
— Дальше, — продолжал Грэм. — Мелкие твари из глубин — они часто отличаются окрасом. В глубинах много яркого, поэтому им проще сливаться с окружающими растениями и природой, а тут, в Кромке, они будут выделяться — на это тоже обращай внимание. Если видишь что-то слишком красное, слишком синее, слишком…яркое, то сразу насторожись.
— Понял. — кивнул я.
Еще Грэм назвал почти два десятка тварей вроде плевальщика — не слишком крупных хищников, которые первыми побегут в Кромку.
Мы шли, и я каждую минуту проверял где Виа, и на каком она расстоянии, благо, это было понятно благодаря усилившейся связи.
— Теперь о действительно опасных хищниках. — сказал Грэм.
— Как тот костолом, что напал на Варна?
— Да. Но костолом напал не в Кромке, а там,