От неожиданности такого поворота событий девушка онемела. Она даже не догадалась поднять руки вверх.
– Два месяца назад одного генерала так застрелила одна революционерка, – пояснил Бертандер. – Вы революционерка?
– Н…нет! Я с жалобой. Обыщите меня!
Охраннику из закутка предлагать дважды не пришлось. Пока он обыскивал нарушительницу, с удовольствием щупая грудь, Бертандер положил пистолет на стол и принялся массировать пальцами веки. При входе Агнии показалось, что верховный распорядитель болен. Но вялость, с которой богач доставал оружие, подозревая, между прочим, убийцу в своей посетительнице, его одеревеневшее лицо – всё указывало на одно. Такие же лица Агния видела у матросов, которым приходилось по какой-то причине стоять несколько вахт подряд. Бертандер не спал уже как минимум третью ночь.
– С жалобой, значит… Безопасность ни к чёрту… – Седовласый старик взглядом заставил охранника удалиться, облизнул губы. – Что ж. Раз вы таки прорвались сюда, говорите.
И в душе у Агнии снова расправила крылья надежда. Перед ней сидел настоящий трудоголик и настоящий капитан. Не дремлющие тётки из приёмной. Он наверняка погружен в своё дело с головой, ночами не спит, чтобы поддерживать фирму на плаву в это нелёгкое время. Он наведёт порядок и восстановит справедливость по-капитански – несколькими приказами. С капитаном-то она точно договорится! Не враг же она ему?!
В третий раз пришлось Агнии рассказать свою историю. Пока она говорила, у Бертандера постоянно звонил телефон, и каждый раз ей приходилось прерываться. Но надежды Агнии от этого только крепли, ведь она своими глазами видела трудолюбие распорядителя. Похоже, она наконец пришла куда надо.
– Вот этот договор, господин распорядитель…
– Не хамите. Иначе вам придётся уйти.
– Что? – растерялась Агния, но быстро сообразила, в чём дело. – Вот этот договор, Ваше Превосходительство. Уверяю вас, он изготовлен совсем недавно. Бумага успела бы хоть немного выцвести за пять лет. Можете отдать его на проверку своим экспертам. Я не желаю зла вашей компании, но я считаю, что мой корабль отняли незаконно, и прошу мне его возвратить. Всё.
Она замолчала. Выгнула спину в ожидании ответа. Ответа не последовало. Договор аккредитации Бертандер даже не удостоил взглядом. Вместо этого он, не моргая, осматривал Агнию, и ей стало очень некомфортно. Дьявол! Почему они все в этом Судовом Тресте так любят сидеть и ждать чего-то?
– Ваше Превосходительство! Вы мне не верите?
– Верю. А всё-таки как вам удалось до меня добраться?
– То есть в смысле? – удивилась Агния. – Вам ведь известно.
– Да, вы выдали себя за посланницу обер-полицмейстера. Но неужели вас ничего не смутило? Ведь вы нарушили закон, обманули моих людей. А если бы вас раскрыли? Неужели вам было не страшно?
Агния пожала плечами. Она не видела смысла в задаваемых вопросах, но для Бертандера её ответ был почему-то важен.
– Риск был, но не сидеть же сложа руки на диванчике в приёмной. Я сначала пыталась пройти по правилам, если вас это волнует.
Бертандер медленно кивнул.
– Ясно. В таком случае считайте своё дело решённым.
И, отвернувшись от морячки, распорядитель начал вращать номерной круг на телефоне. Сердце у Агнии в груди затрепетало.
Не веря своему счастью, она решила дождаться, пока Бертандер договорит, и переспросить:
– Значит, мне вернут «Косатку»? Ваше Превосходительство?
И медленно-медленно, словно припорошённый снегом маятник у старинных напольных часов, качнулась голова Бертандера.
– Нет. Это значит, что я сегодня сделаю звонок в налоговое управление при администрации, и там найдут крупные суммы, недовнесённые вами и вашим отцом за десяток лет. Ваш долг возрастёт двукратно, если не троекратно. Вас осудят за злостное уклонение от уплаты и приговорят к каторжным работам на золотых рудниках. Условия там жестокие, поэтому вы вряд ли продержитесь дольше нескольких месяцев. Я собираюсь вас убить.
Тишина. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Агния обнаружила за собой возможность издавать звуки. Предыдущие странности превратились в невинные мелочи. И хотя она не терялась от прилетающих в свой адрес угроз и пожеланий сдохнуть – редкий матрос, напившись или в припадке ярости, следил за языком, – но никогда ещё ей не угрожали так. Буднично. Между делом. Верховный распорядитель будто просто поставил гражданку в известность.
Пересохший язык отлип от нёба, позволив морячке прохрипеть:
– За что?
– Инициативность. Народ должен сидеть смирно и не мозолить нам глаза. А вы высунули голову. Выдали себя. Общество, как пашня, регулярно требует прополки сорняков. Отец не внушил вам в детстве, как важно трепетать перед своими хозяевами? Жаль, очень жаль…
Очередной звонок отвлёк Бертандера. Но, когда слуховая трубка приблизилась к уху Верховного Распорядителя, лицо его ещё посерело. На протяжении всего разговора он молчал, изредка поддакивая, а в конце пробормотал:
– Конечно, всё соберём к восьмому июня.
Трубка была со злостью кинута обратно на телефонную стойку. Спокойствие старика дало течь.
Длинные пальцы его вцепились в седые волосы, и он простонал, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Ну как, откуда я должен достать для него двести миллионов? Торчсон вообще наши капиталы смотрел? Мы и так уже выжимаем последних. Нет в Предрассветном столько денег! Гражданка, – Агнию он словно впервые заметил, – а у вас, случайно, не осталось каких-нибудь крупных сбережений, помимо корабля, дома и сена? Может, отец что-то откладывал? Поймите, жизнь ваша всё равно уже пропащая, а нам сейчас каждый цент дорог.
Настал черёд Агнии качать головой.
– А! Чтоб вам сдохнуть в шахтах помучительней. Чтоб вам там пылью угольной задохнуться. Охрана! Проводите преступницу до улицы и обязательно проследите, чтобы ушла. Она – инициативная.
– Короче, вывели меня на площадь через тот же парадный вход. Действительно следили, пока за угол не свернула.
За окном клонилось в туманную дымку закатное солнце. Горе-судовладельцы сидели в коридоре мирового суда Рыбацкого района и ждали, пока их впустят в комнату для заседаний. Коридор напоминал Агнии другой, в Академии, где она совсем недавно почти так же сидела в ожидании, когда её вызовут в кабинет, где солидные дядьки, рассевшись за солидными столами, будут решать её судьбу. Только в Академии стены были обиты не зелёным, а красным. И повсюду стояли мраморные статуи. И скамейки были удобнее.
– А ещё там от меня хоть что-то зависело. – Девушка сама не заметила, как начала думать вслух. – Преподаватели всегда чётко формулировали задачу. Всегда объясняли, что ты делаешь не так. А здесь…
Старший помощник Грэхем устроился рядышком, держал на коленях толстенную стопку кодексов, которую им собрали девушки из Гаспаровой конторы.