Йурог хмыкнул:
– Демоны – дьяволы, существа колдовские. Но у тебя, по крайней мере, хорошие манеры. Мы принесем тебя в жертву Рострою. – Он кивнул на идола в задней части пещеры. – Тогда Рострой пошлет нам много овец и коз для еды.
Я попытался объяснить причину путешествия и важность миссии, но он лишь посмеялся моим объяснениям.
– Демоны – лживые существа, – сказал он. – Это всем известно. Мы не боимся тебя, черный человек, даже если ты и демон.
Я спросил:
– Шаман Йурог, объясните мне, прошу вас. Мне сказали, что в соглашение между вашим народом и солимбрийцами входит пункт о свободном проходе путешественников через перевал Игольное Ушко. Почему же тогда вы меня поймали?
– Соглашение никуда не годится! Солимбрийцы обещали давать каждый месяц быка, чтобы мы позволяли ходить по тропе. Когда Гавинда стал главным солимбрийцем, он перестал посылать быков. Он не держит соглашение, мы тоже его не держим. Все чужеземцы – лгуны.
– Вы поймали меня с помощью магического заклинания, которое заставило меня окаменеть.
– Конечно. Моя великий колдун. Ха-ха!
– Но послушайте. Вы зарезали для еды мою лошадь, а это означает почти столько же мяса, сколько дал бы бык, если бы солимбрийцы его вам послали. Не считаете ли вы, что это честная плата за то, чтобы позволить мне пройти через перевал?
– С тобой соглашения нет. Ты враг. Все чужеземцы – враги. Все демоны – враги. Их нужно приносить в жертву, если мы их ловим. Но я вот что скажу. Заперазхи хотят снять с тебя шкуру медленно, но из-за того, что ты милый демон с хорошими манерами, и из-за лошади я тебе перережу горло чик-чик, и ты совсем не почувствуешь боли. Хорошо с моей стороны, да?
– Да. И все же было бы лучше, если бы вы обращались со мной как с другом…
Прежде чем мне удалось шире развернуть эту интересную дискуссию, подошел второй вождь и заговорил с Йурогом на его родном языке. Йурог ответил и добавил на своем виртуозном новарском:
– Главный должен познакомиться с гостем. Это демон Здим. Здим, познакомься с Вилксом, главным заперазхом. У меня тоже хорошие манеры, да?
Затем главарь и шаман вместе отошли. В течение нескольких часов мне не оставалось делать ничего другого, кроме как лежать в путах и следить за тем, как пещерные люди готовятся к большому празднеству. Первой его частью должна была быть церемония в честь Ростроя, за которой должен был последовать пир останками моей лошади, омытыми здешним сортом пива, которое они держали в кожаных мешках.
Солнце клонилось к закату, когда заперазхи собрались на зрелище и расположились полукругом у входа в пещеру. Мужчины заняли первые ряды, женщины и дети – остальные. Многие женщины кормили своих младенцев с помощью выступающих желез, что отличают всех женских особей высокоразвитого мира Первой реальности. Нужно заметить, что толпа невероятно воняла. Усики уловили присутствие напряженного ожидания.
Один из членов племени сел подле статуи Ростроя с барабаном, а другой, держащий в руке деревянную дудку типа флейты, устроился с другой стороны от идола. Вилкс произнес речь. Она длилась и длилась. Вождь жестикулировал, потрясал кулаками, топал, кричал, ревел, рычал, шептал, смеялся, рыдал – в общем, переживал всю гамму человеческих эмоций.
Из-за толпы я не мог определить с помощью усиков, насколько искренен был Вилкс. Но племя принимало слова оратора почти с благоговением. Это можно было понять, если принять во внимание полное отсутствие развлечений по сравнению с жизнью горожан.
Наконец Вилкс закончил, и заиграли музыканты. На сцену выступил рой танцоров, голых до пояса и расцвеченных красками. Они кружились и раскачивались.
При этом танцоры постоянно кричали друг на друга.
Все были так увлечены танцем, что на время забыли обо мне. Теперь, когда двигательная способность полностью вернулась ко мне, я подергал путы. Они ни в коей мере не могли сравниться с теми, которыми связывали меня люди Айзора, ибо заперазхи сочли меня не более сильным, чем обычный человек. Пока глаза присутствующих были прикованы к танцорам, я, применив полную силу, разорвал веревки на запястьях. Выждав немного, пока восстановится циркуляция в членах, разорвал путы и на лодыжках.
Затем я начал очень медленно перемещаться по полу пещеры в направлении выхода. В тусклом свете никто не заметил, как я проскользнул за один из выступов, образованных сидящими.
Когда это стало безопасно, я перекатился по полу и встал на четвереньки. Я почти уже достиг выхода, когда один из детей заметил меня и испустил громкий вопль.
На этот звук оглянулась женщина и тоже закричала.
Прежде чем кто-либо успел схватить меня, я вскочил на ноги и бросился к выходу. Пещера позади меня казалась кипящим котлом, ибо все присутствующие пытались одновременно броситься в погоню.
Я рванул из пещеры и промчался мимо палаток. Пробегая мимо костра, возле которого были сложены куски мяса – останки моей лошади, я успел выхватить кусок, прежде чем нырнуть во тьму.
Будь воздух теплее, я с легкостью ускользнул бы от заперазхов. Моя сила и способность видеть в темноте давали преимущество перед обитателями Первой реальности. Но холод высот вскоре замедлил мои движения, так что скорость продвижения приблизилась к скорости здешних обитателей.
За моей спиной мчалась, преследуя меня, толпа жителей пещеры. Каждый раз, когда в свете факелов сверкала моя чешуя, они испускали громкий вопль. Я бежал вниз по каменистому склону, устремляясь то влево, то вправо, чтобы сбить с толку преследователей. Но они были проворнее, чем обычные люди. Куда бы я ни повернул, повсюду за мной, подобно рою светящихся насекомых, устремлялся свет факелов. Постепенно меня нагоняли. Мои движения замедлялись, по мере того как холод проникал в тело.
Знай я лучше местность, несомненно, сбил бы их с толку каким-нибудь трюком, но – увы! – местности я не знал. Погоня приближалась. Поверни я назад, мог бы убить двух-трех, но потом бы закоченел и меня б забили насмерть орудиями из камня и стекла. А это, я был уверен, огорчило бы мадам Роску и синдиков, которые доверились мне.
Стрела пролетела мимо цели. Мною начало овладевать отчаяние.
Уверившись, что они меня видят, я изменил цвет на самый бледный, какой только был в распоряжении, – жемчужно-серый. Затем метнулся вправо. Когда они бросились за мной, триумфально вопя, я метнулся за выступ, находящийся в стороне от тропы. Исчезнув на мгновение от взглядов преследователей, резко изменил цвет на черный и бросился влево, перпендикулярно своему прежнему направлению.
Тем временем толпа продолжала мчаться туда же, куда и