Обычно по утрам отсюда тянулись унылые вереницы моряков, завербованных накануне. Без единого пенса в кармане, с тяжелой после попойки головой, неся за плечами «ослиный завтрак»,[5] чтобы начать новое плавание на старом, полуразвалившемся судне, брели они в порт. А после тяжелого плавания их снова ждал бординг-хауз в каком-нибудь порту, снова короткий разгул, вербовщики и новое плавание.
Сейчас около бординг-хауза пустынно и тихо. Только у входа в полном одиночестве сидит на раскладной скамеечке старый, дряхлый моряк с короткой трубкой в зубах и невидящими глазами смотрит перед собой. Кто он? Привратник ли, взятый хозяином из отплававших свой век моряков; последний ли жилец этого заведения, который за долгую трудовую жизнь только и скопил на старость в бординг-хаузе? Его худую шею прикрывает потертый старенький шарфик, а куртка морского образца усеяна бесчисленным количеством хитроумных заплат. Брюки под стать куртке, ботинки на толстенной подошве тоже латаны, а на голове совсем ветхая фуражка, надвинутая на самые брови.
Проходим еще немного, и вот мы в конторе агента. Небольшое скромное помещение с несколькими клерками и пышная вывеска на фронтоне дома. Агент, принимая заказ, то и дело жалуется на застой в делах. На заявке на продовольствие он делает отметку о том, что русский капитан должен подробно написать, для чего ему нужно иметь именно такое количество. Вспоминаю, что в Англии до сих пор карточки на все виды продовольствия и на подавляющее большинство промышленных товаров. Правда, на «черном рынке» можно достать все что угодно, и этот же самый агент по другим расценкам доставит все заказанное без всяких разрешений. Оформив все бумаги, по указанному агентом адресу направляюсь в магазин морских пособий, где, возможно, удастся получить и компасного мастера.
В минувшую войну город довольно сильно пострадал от воздушных налетов. Целые кварталы сметены с лица земли. Сейчас руины убраны, и остались громадные пустыри, усыпанные серым щебнем. Зелени очень мало. В городе только один парк на горе, возвышающейся напротив входа в бухту. Среди уцелевших зданий преобладает старинный стиль архитектуры. Улицы узкие и кривые. Костюмы встречных скромны, лица усталые. Пять с половиной лет войны и воздушных бомбежек не прошли бесследно.
Вполне уверенный вид имеют только многочисленные американские моряки, в полной форме прогуливающиеся по улицам. Их много. Вот навстречу мне идет целая ватага матросов. Они громко смеются, в зубах у них сигареты, карманы набиты шоколадом и жевательной резинкой. Подходя к указанному мне агентом магазину, вижу пьяного американского матроса, шагающего по середине мостовой в обнимку с девушкой. Да, до войны в Англии так не ходили...
Небольшая витрина нужного мне магазина завалена всевозможными морскими принадлежностями. Тускло поблескивают какие-то старинные компасы, секстанты, термометры, астролябии, здесь же выставлены морские непромокаемые штормовые куртки, зюйдвестки, сапоги. На синем свитере лежит трубка и особый непромокаемый кисет. Около — несколько морских лоций.
Толкаю дверь, над головой дребезжит звонок, делаю два шага вниз по ступенькам и оглядываюсь. Маленькое помещение, так же как и витрина, завалено всем, что только может потребоваться моряку. Небольшой полированный прилавок разделяет комнату пополам.
На звук дверного звонка открывается дверь, ведущая, очевидно, в жилые комнаты, и из нее выходит маленький худенький старичок, чрезвычайно опрятно, но бедно одетый. Его розовое дряблое личико подпирает твердый высокий крахмальный воротничок. На покатых плечах потертая визитка красно-коричневого цвета, узкие брюки, несмотря на аккуратно заглаженную складку, мешочками свисают около колен и сзади, ботинки на толстой подошве, какие носят в Англии малосостоятельные люди. На голове черный старенький котелок, немного великоватый и надвинутый на уши.
Быстрой, семенящей походкой старичок выходит из-за прилавка и идет навстречу. Комната мала — и, сделав два-три шага, он уже около меня. Приветливо улыбаясь, обнажая аккуратные фарфоровые зубы, он представляется: мистер Симпсон.
Мой ответ — капитан советской шхуны «Коралл» — вызывает целый поток приветливых выражений, вопросов и пожеланий. Старичок говорит очень быстро, суетливо двигая руками, все время улыбаясь и заглядывая в глаза. У него резко выраженный акцент кокни[6], жителя населенного беднотой Ист-Энда, и я с трудом понимаю его быструю речь. Разбираю только, что он очень рад видеть капитана русского парусника, что русские замечательные, сильные люди, что в течение всей прошедшей войны он был твердо уверен в победе русских, которых еще никто и никогда не побеждал, что в молодости он также много плавал на «чайных клиперах»[7] и что сегодня в утренних газетах уже сообщалось о приходе в порт первых советских парусных кораблей, ранее никогда не заходивших в Плимут. Он еще много говорит, суетясь и шаркая ножками, но я окончательно перестаю понимать его. Воспользовавшись небольшой паузой, прошу порекомендовать мне компасного мастера и девиатора для перестановки компаса на шхуне и уничтожения девиации.
Мистер Симпсон все так же суетливо рекомендуется компасным мастером и девиатором и выражает желание завтра же утром приступить к работе. Быстро договариваемся о сроках и стоимости работ, после чего я, попрощавшись со словоохотливым хозяином, направляюсь к себе на шхуну.
Возвращаюсь я другой дорогой. Но и здесь на моем пути все те же узкие, кривые улочки со старинными домами и усыпанными серым щебнем пустырями, все те же американские матросы. Но вот на одном углу совсем необычное зрелище: два американских полицейских в полной форме. Они стоят, заложив руки за спину, в руках у них клобы[8]. Их белые шапочки лихо заломлены набекрень, и глаза с профессиональной зоркостью следят за фигурой удаляющегося молодого англичанина в морской куртке. «Что же это такое, — думаю я, — английский город или один из городов Нового света?»
А давно ли английская полиция чувствовала себя полновластным хозяином на улицах чужих городов, в том числе и на улицах городов Нового света, который был английской колонией?! Роли явно переменились. Теперь даже в старейшей военно-морской базе Англии по улицам, наблюдая «за порядком», разгуливает чужая морская полиция...
Но вот передо мной открывается рейд, и я выхожу на набережную. Недалеко от стоящего на приколе гидроавианосца «Альбатрос» — танкер и несколько американских кораблей.
Как похожа нынешняя Англия на этот поставленный на прикол гидроавианосец. Он запущен и стар и не смеет уже претендовать на роль хозяина этого искони английского рейда. Хозяева рейда и страны — рядом на судах, зажигающих ночью на мачтах красные огни и посылающих