Я прижалась губами к боку его шеи и почувствовала, как его руки крепче сомкнулись вокруг меня.
— Ты открыл мне глаза. Ты показал, что сила — это то, что ты возвращаешь себе, а не то, чего ждёшь от других. Ты показал мне жизнь, о которой я даже не мечтала.
— Ага, — горько фыркнул Келлен. — Жизнь киллера. — Он покачал головой, и моя качнулась вместе с его.
— Нет. — Я выскользнула из-под его подбородка и встретила его самоироничный взгляд. — Жизнь, за которую наконец стоило бороться.
Эти штормовые глаза на мгновение опустились к моим губам, и он завладел ими.
— Подожди, — выдохнула я, заставив себя отстраниться ровно настолько, чтобы вытащить из заднего кармана конверт. — У меня для тебя кое-что есть.
Келлен отмахнулся от моей руки и потянулся к моему лицу, снова ныряя в поцелуй.
Я рассмеялась ему в приоткрытые губы.
— Открой.
Со вздохом он забрал у меня простой белый конверт, скептически глядя, пока не сорвал пломбу. Затем опустил взгляд и пролистал содержимое.
Я улыбнулась, наблюдая, как выражение его лица меняется — от безразличного к растерянному и наконец к совершенно ошеломлённому.
Он покачал головой, проводя пальцами по буквам на новом водительском удостоверении, паспорте, свидетельстве о рождении.
— Дарби…
Келлен поднял глаза на меня, и благодарность в них больно сжала грудь. Я знала, что значат для него эти документы. Это был его билет к свободе. Пропуск в настоящую жизнь. Но именно неверие под этой признательностью разбило мне сердце.
Будто в его жизни никогда не было подарков.
Если не считать печенья и воды со вкусом маринованных огурцов.
— Как… — Он снова покачал головой; слова не находились, пока в его измученных глазах поднимались эмоции.
— Ну, после того как я… сбежала от Ронана...
— Задушила, — поправил Келлен, сияя от гордости. — Ты, чёрт возьми, его задушила.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Ладно, после этого я вернулась в Корк, забрала кошелёк и телефон из «Фиесты», врезалась на ней в BMW, нарядила труп под Джона, усадила его за руль, подожгла, поехала поездом обратно в Дублин, заложила винтажный Rolex Джона за четырнадцать тысяч евро, с телефона Ронана позвонила Мяснику, договорилась, чтобы его водитель встретил меня у ломбарда с твоими документами, а потом позвонила Имонну и сказала, что ты только что помог мне сбежать от ОИБ и, если он поторопится, сможет накрыть кучу плохих парней в аэропорту.
— Святое дерьмо. — У Келлена перехватило дыхание от ошеломлённого смеха, пока он смотрел на меня с восхищением.
— С теми сообщениями на телефоне Ронана и историей, которую я ему рассказала про Джона, Имонн сумел убедить отдел выехать на задержание. И вот я здесь.
— Вот ты, чёрт возьми, здесь. — Жар пополз по моей шее и залил щёки, когда глаза Келлена вспыхнули узнаванием. — Это та самая девушка, в которую я влюбился тогда, в Гленшире.
Он наклонился, прижав лоб к моему, и его взгляд снова опустился к моим губам.
— Бесстрашная. — Он скрепил это слово поцелуем.
— Умная. — Ещё один.
— Крутая. — И ещё.
— Красивая.
Я улыбнулась последнему комплименту, и Келлен не упустил шанса. Наклонив голову, он завладел моими губами, его язык переплёлся с моим, а побитые руки сжали меня крепче. Его сильные руки направили меня, усаживая сверху. Жёсткая выпуклость, которую я почувствовала, пульсировала в такт моей собственной отчаянной нужде.
— Там есть ещё, — прошептала я, вцепившись в бока его головы, когда мир закружился.
— Ещё?
— В конверте ещё кое-что.
Келлен уронил лоб мне на плечо, переводя дыхание, а потом снова открыл конверт. Дойдя до последнего документа, он вытащил его и развернул.
И надолго замолчал.
— Там сегодняшняя дата. — Я выдавила улыбку, хотя внутри балансировала на грани сердечного приступа.
Наконец Келлен поднял на меня два настороженных серых глаза, скрытых тенью тяжёлых, тревожных бровей.
— Ты всё ещё этого хочешь? — Его взгляд снова упал на свидетельство о браке в руках. — Ты всё ещё хочешь меня… теперь, когда знаешь правду?
О боже.
Я приподняла его напряжённую челюсть, заставляя снова посмотреть на меня.
— Конечно хочу. Келлен, я хочу тебя именно потому, что знаю правду. А правда в том, что ты добрый, смелый, сильный, умный, скромный, нежный и… — я позволила ему увидеть, как мой взгляд скользит по его обнажённому, высеченному, в крови телу, — если честно, просто чертовски горячий. Ну посмотри на себя. Серьёзно.
Келлен ухмыльнулся, и я почти почувствовала, как его ненависть к себе трескается, как ледник, и начинает таять у меня в руках.
— Правда в том, что я была твоей с того самого момента, как мы встретились. Тогда я думала, что ты магия, и думаю так до сих пор. Ты моё прошлое, моё настоящее и, по словам тысячелетнего духа озера, моя вечность. Так что да, я всё ещё хочу...
Губы Келлена обрушились на мои в тот же миг, когда он встал, подхватив меня под ягодицы перевязанными руками. Он болезненно поморщился у моих губ, и я тут же попыталась соскользнуть вниз, но Келлен лишь крепче сжал меня.
— Что ты делаешь? Твои руки!
— Да ладно, с ними всё в порядке. Они только с тыльной стороны… и по бокам. — Он усмехнулся у моих губ, неся меня вниз по бетонным ступеням. — Но нам нужно идти.
Каждый шаг заставлял наши тела тереться так, что мне хотелось, чтобы Келлен прижал меня к стене и показал, какие части его ещё не пострадали.
— Почему? — выдохнула я, слово получилось хриплым и отчаянным.
— Потому что, если мы задержимся тут ещё хоть на секунду, я трахну тебя в погрузочном доке аэропорта.
Я рассмеялась.
— И это проблема, потому что…?
— Потому что сегодня день нашей свадьбы, ангел. — Келлен поцеловал меня в нос, и знакомые искристые покалывания разлились по коже и побежали вниз по позвоночнику. — Я везу тебя в настоящий медовый месяц. Прямо сейчас.
Глава 36
Дарби
Келлен подбросил в огонь ещё одно полено, пока я добавляла последний слой к горе спальников, одеял и пледов, которые соорудила посреди коттеджа. В центре была прослойка — я застегнула молнии двух отдельных спальных мешков вместе, и как только стянула с себя одежду и скользнула внутрь, мои мышцы превратились в мягкую патоку. Было божественно тепло: круглые каменные стены излучали жар от камина, а отсутствующая крыша и голые ветви над головой открывали мне беспрепятственный вид на чистое, усыпанное звёздами зимнее небо.
— Всё ещё не могу поверить, что