Жаль, что я не взял с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть эту сцену.
У парней просто крышу бы снесло, если бы они узнали, что я сделал и что еще собираюсь сделать.
Но, к сожалению, они этого не узнают.
Как и никто другой.
В отличие от брата, я не люблю выставлять свой хаос напоказ.
Я смешиваюсь с толпой, которая поднимается наверх, а затем сворачиваю и проскальзываю сквозь других участников вечеринки, которые ищут комнату, где смогут потрахаться до потери сознания.
Уму непостижимо, как люди могут быть такими… дикарями. Позволяя своим желаниям брать верх над собой, поддаваясь глупым решениям и бездарному сексу, о котором они обязательно пожалеют утром.
Не поймите меня неправильно. Трахаться приятно, но только когда я сам решаю, что хочу этого. А это желание возникает только тогда, когда я принимаю сознательное решение, а не под воздействием каких-либо внешних факторов.
В основном я люблю доминировать, душить, смотреть, как они извиваются подо мной. Еще больше мне нравится, когда они смотрят мне в глаза с болью, когда доходят до своего предела, и мне хочется продолжать причинять им боль. Сделать их кожу красной. Видеть их гребаные слезы. Кровь. Их чертовы внутренности.
Но, увы, я не могу допустить, чтобы обо мне ходили слухи, что я садист. Я известен как хороший любовник с огромным членом, который поедает девушек, пока они не кончат. Я также слежу за тем, чтобы они всегда кончали первыми. Задаю нужный темп и слежу за тем, чтобы у них не случилось обезвоживание, а после они хорошо поспали.
Я лучший любовник, который только может быть у девушки, и в десяти случаях из десяти меня точно порекомендуют.
Чтобы сохранить этот образ, я не могу действовать инстинктивно.
Но мне все равно. Я научился надевать маску в любой момент, включая секс.
Даже с самыми близкими мне людьми.
Есть внешняя личность, а есть внутренняя.
Основная из них – гениальный, хорошо воспитанный Гарет, которого все любят и из которого получился бы идеальный политик.
На втором месте, по совпадению являющийся моим истинным «я», – Гарет, которого я выпускаю на свободу только тогда, когда пустота становится слишком всепоглощающей и мне нужно выплеснуть темную энергию.
Юлиан, к счастью, оказался хорошим козлом отпущения.
Или к сожалению, в зависимости от того, как на это посмотреть.
Я следую за ним, сохраняя дистанцию, и наблюдаю, как он, спотыкаясь, входит в комнату, его или нет, я не знаю.
Это не имеет значения.
Я стою возле угла в течение нескольких минут.
Невидимка.
Этой суперспособности я лишился с годами, когда вырос и стал заметным, в основном из-за своей внешности. Случайность, которая произошла из-за того, что два симпатичных человека влюбились друг в друга и решили породить несколько клонов.
Клонами были я и мой брат – совсем не то, чего хотели мои родители.
Они считают, что Киллиан – единственная аномалия с фамилией Карсон, но это только потому, что они никогда не встречали меня.
Не реального меня.
Когда я увидел, как они оба взбесились из-за глупой безобидной забавы Килла с мышами, я встал за углом и слушал.
Как папа винит себя, свои гены и того человека, имя которого не следует называть. Я слышал, как мама плакала и умоляла его остановиться.
Слышал весь этот беспорядок.
Отчаяние.
Впечатление от их идеальной маленькой семьи было разрушено.
И я решил, что не буду таким, как Килл.
Не стану показывать всем своих демонов или афишировать свою пустоту. Я даже не дам им возможности понять, что что-то не так, или, что еще хуже, дать повод для беспокойства настолько, чтобы отвести меня к врачу и поставить диагноз, как они сделали с моим братом-идиотом.
Я решил стать их безупречным мальчиком. Идеальным сыном, которого у них на самом деле никогда не было и не будет.
Безупречная, непревзойденная имитация того, каким, по моим представлениям, был бы молодой вариант моего отца.
Потому что именно таким я был бы, если бы не родился собой.
Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я иду к комнате, в которую вошел Юлиан. Мои пальцы уверенно поворачивают ручку двери, я еще раз быстро оглядываюсь и захожу внутрь. Улыбаясь, я прижимаюсь спиной к двери и запираю ее.
Это было так просто, что мне даже стало слегка обидно, но это не мешает моей крови бурлить в жилах, как взрыв грома, возвращающий меня к жизни.
Мне всегда нравилась охота, то, как живые существа скрываются в тенях, и трепет неизвестности, подкрадывающийся с каждым вдохом.
Мое сердце гулко бьется, а демоны когтями рвут цепи вокруг него, их ярость выплескивается из глубин пустоты, а их жажда крови окрашивает комнату в моем сознании в красный цвет.
Мой любимый.
В выбранной Юлианом комнате царит полумрак, воздух пропитан затхлым искусственным холодом. Стены обшиты темными деревянными панелями, отбрасывающими тени, которые тянутся по углам, отчего помещение кажется меньше, чем есть на самом деле.
Когда я подхожу ближе, то вижу письменный стол и полки, заставленные книгами и всяким барахлом. Но единственное, что действительно привлекает мое внимание, – это черный кожаный диван в центре комнаты, на котором раскинулся Юлиан. Этот жалкий ублюдок, вероятно, не смог добраться до комнаты с кроватью, слишком уж он под наркотой.
Маска по-прежнему закрывает его лицо, он одет в черные брюки и рубашку с длинными рукавами. Мой взгляд падает на его точку пульса – первое, что я замечаю в людях.
Он ровный, пульсирует на коже в гипнотизирующем ритме. Он молчит, но я слышу глубокую ритмичную пульсацию.
Удар.
Удар.
Удар.
И я хочу оборвать ее.
Пронзить ее ножом и смотреть, как она замедляется.
Утихает.
Перестает существовать.
Я провожу большим пальцем по краю верхней губы, но быстро опускаю руку, прежде чем успеваю проткнуть кожу до крови.
Я давно уже избавился от этой привычки и теперь, когда полностью контролирую себя, не могу позволить ей вернуться.
Как бы мне ни хотелось убить Юлиана.
Единственное правило, которое я для себя установил, – не убивать.
И это не из-за каких-то моральных принципов, которых у меня, на самом деле, нет. Честно говоря, я считаю, что человеческая раса только выиграет, если избавится от глупых отходов общества, которые продолжают портить средний уровень IQ.
А из-за осознания, что я не смогу остановиться и в конце концов выдам себя.
Да, я смогу избежать тюрьмы на некоторое время. Я не только студент первого курса