Свободного места у бразильца на поле стало меньше. Соответственно, времени на принятие решения тоже. И да, мы это сделали. Та самая тактика мелкого фола и не очень честных приёмчиков. Там чуть-чуть придержали, тут чуть-чуть толкнули. Здесь локоточек, через минуту вроде бы случайно наступили на ногу. Арсенал вот этой пограничной футбольной грязи очень большой. И «Барселона», моя команда, пользуется им крайне-крайне редко. Пожалуй, это был первый матч, в котором эта великолепно играющая, великолепно бегающая, великолепно комбинирующая команда, настоящая машина красивого футбола, позволила себе нечто подобное.
И на самом деле это показатель класса. Но не нашего, а Ромарио. Раз уж Круифф, который и сам в своё время настрадался от подобных приёмчиков, дал не то чтобы команду, а такое разрешение на вот этот футбол, — это действительно показатель класса бразильца.
Нравилось ли мне это? Нет, ни в коем случае. И будь моя воля, я бы прямо запрещал подобное и акцентировал внимание на том, что играть нужно чисто. Ни я, ни другие футболисты группы атаки в этом родео на Ромарио не участвовали. Всё взяли на себя защитники, во главе как раз с вышедшим на поле Лопесом. Но результат налицо. В том числе и таким образом мы сбили атакующий порыв ПСВ. В принципе, мы начали это делать ещё до перерыва, но сейчас для голландцев всё закончилось, если говорить о каком-то конструктиве в атаке.
А «Барселона» — наоборот.
Шестидесятая минута, и Заваров выводит нас вперёд. Удар у моего приятеля получился шикарным: с шестнадцати метров, без шансов для вратаря. А под самый занавес встречи я делаю дубль, убегая в контратаку после того, как ПСВ достаточно бездарно распорядился мячом в своей затяжной атаке. К тому моменту Ромарио уже не было на поле — его сменил Гилхаус. Видимо, бразильцу было уже достаточно барселонского коварства. Так что за поражением своей команды он наблюдал со скамейки.
3:1. И при лояльном для нас судействе Аньолина «Барселона» увозит так нужную ей гостевую победу.
Победу от которой мне противно, на самом деле.
* * *
— Тренер, есть минутка?
Йохан отправился к себе. Он после каждой тренировки продолжал работу в кабинете, так как был из той категории футбольных специалистов, для которых работа не заканчивается ни на секунду. Аналитика, отчёты, просмотр документов, отсмотр видео соперников сопровождали его каждый день.
— Проходи, садись. О чём ты хотел со мной поговорить?
— Я знаю, что это не моё дело, тренер. Но я бы хотел поговорить о том, как мы играли в Эйндховене.
— А что ты имеешь в виду? Мы выиграли. Ты был хорош. Шансы на полуфинал у нас прекрасные.
Я несколько минут молчал, как будто собираясь с мыслями. Круифф в это время меня не торопил. С пониманием ждал, пока я начну.
— Тренер, я считаю, что нам нужен другой капитан.
— Вот как, — удивился он. — Это отчего же? Капитанская повязка тебе давит? Или что? Отчего мой лучший игрок говорит о том, что не может быть капитаном моей команды?
— Оттого, что, если честно, мне не нравится, как мы играли против Ромарио. Я далёк от каких-то иллюзий и фантазий. Розовых очков не ношу и никогда не носил. Я знаю, что такое большой футбол. Я знаю, что такое победы, притом победы на самом высоком уровне. Но вы же знаете, да все знают, мою позицию относительно того, как Марадона забил тот самый гол. И сейчас она не изменилась ни на секунду. Это подлость, не имеющая оправданий. То, что мы делали в Эйндховене, — вещи, конечно, совсем другого порядка, чем гол аргентинца. Но запах очень похожий. Так, по моему мнению, не должна играть команда, в которой я капитан. Поэтому я и говорю о том, что не могу носить эту повязку. Я не отказываюсь играть, не протестую, устраивая демарши и требуя чего-то кардинального. Нет. Я просто говорю о том, что не могу быть капитаном подобной команды.
Услышав это, Круифф осёкся. Он явно хотел что-то сказать, притом, зная его нрав, достаточно резкое. Но вместо этого после долгой паузы произнёс одно слово:
— Иди.
И на этом всё. Круифф пообещал не делиться с «Барселоной» содержанием нашего разговора. Свою позицию я обозначил: буду играть, но не буду капитаном.
* * *
Уже к следующему матчу со «Спортингом» в гостях я ожидал, что повязка вернётся к Алешанко. Но за день до матча, когда мы собрались на базе перед тем, как отправиться в Хихон, Круифф на собрании ясно и чётко озвучил состав на завтрашнюю игру, акцентировав на том, что капитан — я.
А после этого вызвал меня к себе, где у нас состоялся достаточно короткий разговор, суть которого была для меня совершенно неожиданной.
Великий, безо всяких кавычек, игрок, а в будущем такой же великий тренер, можно сказать, творец той «Барселоны», которую все знали в девяностых, двухтысячных и далее, — извинился. Сказал, что разговор заставил его много думать, и он признал свою неправоту. «Барселона» не должна играть так, как мы играли те двадцать минут с сорок пятой по шестьдесят пятую против Ромарио. И я должен продолжать быть капитаном.
* * *
Наша жизнь, и футбол как одно из её отражений, состоит из мелочей. Тех самых незаметных штук, которые не видны стороннему наблюдателю, но которые зачастую могут иметь такой эффект, что, как говорится, закачаешься.
Эффект бабочки это не только красивый эфемизм, обозначающий художественный приём в фантастике. Вся наша жизнь состоит из таких эффектов. Хотя разговор с Круиффом перед выездом в Хихон — это, конечно, никакая не мелочь. Это очень серьёзная вещь, которая меня буквально окрылила.
С тяжёлым сердцем я шёл разговаривать с Круиффом в первый раз. Сильно переживал всё время до второго разговора. И когда Йохан принял своё решение, у меня как будто груз с плеч упал. Камень с души свалился. И, как оказалось, камень этот был настолько тяжёлым, что когда его не стало, я буквально летал.
Бедный «Спортинг», который попался мне под горячую руку. Хихонцы получили от меня покер: два в первом тайме, два во втором, плюс ещё и