– Где она? – двери картинно распахиваются, и на пороге возникает какой‑то дед. На вид ему лет семьдесят, а может и больше. Он торопливо перебирает тростью и оказавшись в холле пробегает цепким взглядом по всем присутствующим. И его глаза наполняются облегчением, будто ему только что сказали, что его пропавший родственник оказался жив.
Воцаряется оглушающая тишина.
– Виктория, что все это значит? – он требует ответа, Лилия дрожит, я чувствую, как ее хрупкое тело треморит. Я закрываю ее своим плечом и обращаюсь к ее дяде, спокойно и деловито.
– Предлагаю побеседовать в моем кабинете. Тут слишком много посторонних глаз.
С запозданием понимаю, что дед обратился к Лилии странно. Он назвал ее Виктория. Но в общей суете я настолько натянут, что ничему не удивлюсь.
Короткий кивок седой головы деда, и я приглашаю незваных гостей в кабинет.
– Этот? – хмурюсь, когда высокий лоб следует за нами. Дядя Лилии поясняет.
– Это мой поверенный.
Впускаю этих двоих, потом легонько подталкиваю дрожащую Лилию и вхожу в кабинет сам. Закрываю дверь.
– Отдаете ли вы себе отчет в том, какую ошибку совершили? – старик начинает без предисловий, и я раздраженно стискиваю челюсть, гася желание ответить ему в такой же манере. – Как вы посмели похитить и удерживать у тебя наследницу престола? Это политический скандал! Мировой скандал! Вы можете хотя бы представить, чем это может обернуться для наших стран?
– Воу, воу – делаю жест руками, как бы успокаивая старца. Не хватало, чтобы он тут в моем кабинете откинул копыта от потрясения. – Давайте все проясним. Какую еще наследницу? Какого престола?
Бросаю испепеляющий взгляд на Лилию, и та белеет еще сильнее, если такое вообще возможно. Она опускает глаза и обхватывает себя руками.
Я перевожу горящий яростью взгляд на ее дядю.
– Вы даже не в курсе… – Тот обессиленно опускается в кресло напротив моего стола и выдыхает. – Геворк… – командует поверенному, и тот подхватывает.
– Её величество Виктория – наследница престола, как только ей исполнится двадцать один год, и господин вице Король сложит с себя полномочия, она встанет на Норвежский трон.
Я делаю вдох. Перед глазами всполохи, будто кто‑то выстрелил мне в лицо из дробовика. Открываю глаза, поворачиваюсь к «Виктории».
Она не отводит глаз, и я понимаю, что этот чёрт не шутит.
– Ты королева? – спрашиваю не своим голосом. Лилия кивает.
Я стискиваю челюсть так, что становится больно.
– А ты похитил ее! Да как ты смел!?
– Дядя… – Лилия осаживает буйного родственника, но в ответ получает полный презрения взгляд.
– С тобой мы дома поговорим! – рявкает на нее, и я не знаю смеяться мне или удариться головой о стену. – Радуйся, что тот посыльный передал все в точности! Мы едва не объявили тебя мертвой! Как ты могла так безответственно отнестись к своим обязанностям?
– Посыльный? – переспрашиваю глухо.
Дядя Лилии раздраженно бросает на стол листок, который прежде вынул из кармана своего старомодного пиджака. И я разворачиваю записку и читаю. И буквально слышу, как скрежещу зубами.
– Вы похитили мою племянницу, даже не зная, что она будущая королева? – он снова язвительно орет, и я выдыхаю сквозь зубы.
– Я ее не похищал, – произношу терпеливо. Но предел терпения сегодня явно будет достигнут. – Ваша племянница попала в плен к работорговцам, и я забрал ее из их дома в качестве трофея.
– Трофея? – лицо деда наливается красным, он становится похожим на высохший помидор. – Трофея? Да как вы посмели назвать ее… Как вы посмели…
– Дядя… – Лилия успокаивающе обращается к своему родственнику, за что снова получает нагоняй.
– Ты продажная ш…Женщина! Если кому‑то станет известно, что тебя продали в рабство… Боже…
Старец белеет. Лилия бросается к нему. Я грозно смотрю на растерянного поверенного и командую ему.
– Найди Зарину. Она даст все необходимое.
Тот выходит из кабинета, оставляя нас одних.
Я наливаю полный стакан воды и подхожу к старику в кресле.
– Возьмите.
Он цепляет хрусталь дрожащей рукой и пьет. Его пальцы изувечены артритом, я заметил это еще тогда, когда он сжимал свою расписанную драгоценными камнями трость.
– Если бы не риск международного скандала, поверьте, наш разговор мог быть другим, – дядя Лилии отмирает, и я смотрю на него и уже едва ли понимаю, что тут происходит… – Я хотел привлечь спецслужбы, но ваш губернатор заверил, что в этом нет необходимости. Он видите ли знаком с вами лично.
– Иногда полезно прислушиваться чужому мнению, – отзываюсь, складывая руки на груди. Опираюсь о свой стол бедром, глядя как дядя Лилии идет на новый виток гнева.
В кабинет влетает его поверенный. Он протягивает таблетки, на которые король недовольно отмахивается, но на выручку подданному приходит Лилия.
– Дядя, выпей, тебе станет легче. – Она распаковывает таблетку и протягивает родственнику. – Это всего лишь успокоительное.
Тот нехотя выпивает, сдаваясь под натиском племянницы. В этот момент он выглядит просто стариком, за которым ухаживает его родственница, и я не могу представить этого человека сидящим на троне.
– Чего вы хотите? – спрашиваю спокойно после того как король немного успокоился и отдышался. Он брезгливо фыркает.
– Хочу чтобы вы горели в аду!
– Сожалею, но это будет не так‑то просто устроить… – отвечаю саркастично, и он испепеляет меня злобным взглядом.
А потом нехотя продолжает.
– Сколько вы хотите за молчание? – выпаливает раздраженно.
Моя голова едва уловимо дернулась, будто мне дали под дых. Я не ослышался?
– Вы предлагаете мне деньги? – не верю своим ушам.
– Я должен быть уверен, что вы не станете разносить сплетен.
Я отталкиваюсь от стола и шагаю к окну. Смотрю на занимающийся рассвет.
А может это все дурной сон?
Прячу лицо в ладонях и протираю глаза. Потом стряхиваю с лица этот морок, зарываясь пальцами в волосы.
Нет. Не сон.
– Если вы имели неосторожность лишить мою племянницу девственности, ни одна живая душа не должна об этом знать. Её пророчат в жены наследнику королевского дома, и если станет известно, что она порченный товар… Представьте, что начнется… Вы погубите ее навсегда.
– Так у тебя еще и жених есть, – оборачиваюсь к Лилии, и та закусывает губу и виновато на меня смотрит.
– Я не могла рассказать, ведь иначе ты оставил бы меня в доме Германа.
– Нет. Могла.
Отрезаю чеканно, и Лилия, то бишь Виктория затихает.
– Орсини! – дядя Виктории обращается ко мне яростно. – Что ты хочешь за молчание?
– Её, – киваю на растерянную бестию, которая