Потом оба капитана направились к Сунь Юю. Я наблюдал из барака, делая вид, что перетягиваю ремни на рюкзаке, хотя ремни были в полном порядке. Координатор выслушал их, полистал свой журнал, достал другой журнал, полистал и его, и по его лицу было видно, что происходящее ему не нравится, но возражать он не собирается, потому что бумаги у обоих капитанов, по всей видимости, были в порядке. Он поставил печать, они расписались, и Шань направился к нам.
— Собирайтесь, — сказал он, остановившись перед нашим бараком. — Выходим через полчаса. Идём с группой капитана Бао, совместная экспедиция, восточный сектор, продолжение.
— Продолжение чего? — спросил Го Хуа, и в его голосе было ровно столько невинности, чтобы вопрос не прозвучал как вызов.
— Продолжение работы, — ответил Шань, и по его тону было ясно, что дальнейшие уточнения нежелательны.
Я посмотрел на Сю Лань, она посмотрела на меня, и мы оба посмотрели на Го, и в этом тройном обмене взглядами было сказано примерно следующее, он собирается лезть в тот проход, и нас никто не спрашивает.
Двадцать четыре человека, это если считать обе группы, двинулись по уже знакомому маршруту через восточный сектор. Шань вёл нас не по самому короткому пути, который мы использовали в первый день, а по более длинному. Я сначала решил, что он просто перестраховывается и хочет показать дорогу людям Бао, но потом заметил, что рунмастер, державшийся в середине колонны, периодически останавливается и кладёт ладонь на стену, задерживаясь на секунду-другую, и каждый раз после этого чуть заметно кивает своим охранникам, и те делают метку мелом на камне.
Он проверял рунопроводы. Те самые, которые я отслеживал все эти дни.
И ты, хитрый Жэнь Кэ, хочешь сказать, что случайно отправил меня сюда именно сейчас? Зараза подлая. Всё он знал, этот гад татуированный.
Мне стало одновременно интересно и тревожно, потому что одно дело, когда ты, семнадцатилетний носильщик с секретной системой в голове, тихонько рисуешь карту жилок в стене и думаешь, что ты самый умный. И совсем другое, когда выясняется, что взрослый дядя с мастерским значком делает то же самое, только у него есть полномочия, опыт и, судя по всему, конкретное задание, в отличие от моего праздного любопытства.
До зала с проломом мы добрались за четыре часа, с учётом остановок рунмастера. Когда колонна втянулась внутрь, и охранники обеих групп заняли позиции у выходов, Шань и Бао подошли к пролому, который за пять дней нисколько не изменился.
Рунмастер, который всю дорогу молчал и на нас, носильщиков, не смотрел вообще, сейчас подошёл к стене рядом с проломом, туда, где я в первый день разглядел узел рунопроводов, и приложил обе ладони к камню.
— Линия активна, — сказал он наконец, убирая руки и поворачиваясь к капитанам. — Слабый ток, но устойчивый. Источник внизу. Структура канала цельная, без обрывов, по крайней мере на ощутимой глубине. Спускаться можно.
— Твари? — коротко спросил Бао.
— Я не разведчик, капитан. Я чувствую этер в камне, а не зверей за углом.
Бао хмыкнул в бороду и обернулся к своим охранникам.
— Цзюнь, Фан, вперёд, стандартная разведка, дистанция пятьдесят метров. Если коридор раздваивается, ждёте.
Двое из группы Бао, оба практики заметно крепче наших охранников, один с парными топорами на поясе, второй с коротким копьём, нырнули в пролом и пропали в темноте. Ари и Ма Цзунь, которые уже ходили туда, стояли у входа с видом людей, которым не нравится, что в их дыру лезет кто-то посторонний, но они достаточно дисциплинированы, чтобы об этом молчать.
Разведчики вернулись через пятнадцать минут.
— Чисто, — доложил тот, что с топорами, обращаясь к Бао, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Спираль выводит в коридор, метров сто прямой участок, потом зал, большой, потолки высокие, метров пять-шесть. В зале колонны, штук двадцать, может больше, стоят рядами. Тварей нет, следов тоже. Пыль нетронутая.
— Пыль нетронутая, — повторил Бао, и по тому, как он это произнёс, с удовольствием, я понял, что для него это лучшая новость за весь день, потому что нетронутая пыль означала, что сюда давно никто не забирался, а в Этажах нетронутое обычно означало что-то ценное.
Шань кивнул, и дальше всё закрутилось быстро, по-военному. Бао разделил обе группы на три части, авангард, ядро и арьергард. В авангард пошли четверо охранников Бао и двое от Шаня, включая Ари. Ядро составили оба капитана, рунмастер, оба оценщика и мы, носильщики. Арьергард замыкали оставшиеся охранники.
— Мне это всё не нравится, — прошептал Го двигаясь первым, и я кивнул, потому что мне тоже не нравилось, но нравиться тут и не должно было, мы были носильщиками, а носильщикам платят не за то, чтобы им нравилось.
Вскоре мы прошли все препятствия и оказались в большом зале
Большой, это было слабо сказано. Нет, он не был огромным в длину или ширину, может метров пятьдесят на пятьдесят, но потолок здесь поднимался так высоко, что наши фонари едва доставали до него.
Колонны стояли рядами, четыре ряда по шесть, двадцать четыре штуки, каждая толщиной с хорошее дерево, и на каждой, от основания до верха, шли руны, мелкие, плотные, покрывавшие поверхность сплошным узором, и даже отсюда, от входа, я видел, что некоторые из них слабо мерцают. И это мерцание шло не от всех рун сразу, а по определённому маршруту, снизу вверх, потом горизонтально к соседней колонне, потом снова вверх. Огромный, работающий рунный механизм, хотя его создатели давно мертвы.
— Никому ничего не трогать, — произнёс Шань, и его голос в пустом зале прозвучал глухо и плоско, стены поглощали звук. — Носильщики, к правой стене, сели, ждём. Охрана, периметр.
Рунмастер уже шёл к ближайшей колонне, забыв и про охрану, и про капитанов, и его руки дрожали, я это видел отчётливо, причём дрожали не от страха, а от возбуждения, как у меня дрожали пальцы, когда я впервые увидел живые руны в башне Вейсхейвена, и мне на секунду стало его жалко, потому что я понимал это чувство, когда видишь что-то настолько правильное и красивое, что хочется бросить всё и просто сидеть рядом, изучая.
Зараза, да я откровенно ему завидовал,