— Кто способен сопротивляться! Ко мне! — снова проорал Шань, но я уже понял, что всё бесполезно, когда трое долбившие стену, начали убивать себя с таким воодушевлением и счастьем на лице, словно увидели настоящее чудо.
Чудо не преминуло появиться на свет.
Сначала я увидел лапы.
Шесть штук, бледные, суставчатые, с двумя сочленениями каждая, как у огромного насекомого, только покрытые кожей взаместо хитина, тонкой, почти прозрачной, через которую просвечивали тёмные сосуды. Потом выползло тело. Приземистое, размером с крупную собаку, может чуть больше, и я подумал, что для источника такой мощной ментальной силы оно неожиданно маленькое, но тут же одёрнул себя, потому что размер в мире практиков не значит ничего.
Голова у твари была вытянутой, конусообразной, совсем без глаз. Гладкая бледная поверхность, как будто кто-то забыл их добавить или сознательно убрал за ненадобностью. И пасть, непропорционально широкая для такой головы, была приоткрыта, показывая тонкие словно стеклянные длинные зубья.
Но не это было главным.
На затылке, там, где у нормального зверя была бы загривок, из черепа росли два отростка. Длинные, метра полтора каждый, тонкие, как кнуты, тёмно-фиолетовые, и они непрерывно двигались, вибрировали, дрожали в воздухе, испуская волны того самого давления, которое превратило зал в бойню. Я чувствовал их через Сосредоточение Духа, каждая вибрация отростков посылала новый импульс, новую команду, «враг, враг, враг, убей, убей, убей», и команды эти шли чистыми образами, вспышками животной ненависти и страха, которые вбивались в мозг, обходя любую логику.
Тварь двигалась медленно. Ей не нужно было торопиться, потому что её жертвы уже делали работу за неё, и она просто пошла по залу, между колоннами. Переступая через тела лёгкими, почти изящными движениями шести лап. Сражаться с ней было просто не кому. Капитан Бао лежал на полу. Навзничь, с раскинутыми руками, и он не двигался. Рядом с ним, в луже, которая медленно расползалась по плитам, лежал один из его охранников, тот, с коротким копьём, и копьё это торчало у него из груди, вбитое с такой силой, что наконечник вышел из спины и упёрся в камень.
Значит сражаться нужно мне.
Копьё Зари лежало у стены, в трёх шагах от меня, прислонённое к рюкзаку, и я схватил его, и древко привычно легло в ладонь, и на секунду мне стало легче, потому что с оружием в руке мир обретал хоть какое-то подобие порядка.
Я был словно пьян, точнее это выглядело так, будто меня поместили за пультом управления непослушного тела, внутри я вопил, дрался и пытался спастись, но на самом деле, сил хватило только чтобы подняться самому и взять копье. Где-то фоном еще шел бой между практиками, но они были как в тумане, потому что тварь приближалась.
Она была в двадцати шагах, между третьим и четвёртым рядом колонн, и двигалась ко мне, я только сейчас это осознал. Чувствовала, что я единственный, кто не поддался. Единственная помеха. Щелчок в её безглазой голове, и отростки развернулись в мою сторону, и ментальный удар, направленный лично на меня, обрушился с такой силой, что Сосредоточение Духа затрещало, как тонкий лёд под сапогом.
Я увидел мир её глазами. На долю секунды, может меньше, но увидел. Не глазами, конечно, у неё их не было, а её восприятием, и это было чужое, абсолютно чужое. Там не было ни мыслей, ни желаний, ни страха, только голод и территория, и всё, что двигалось на её территории, было либо едой, либо угрозой, и в обоих случаях подлежало уничтожению. Эта ненависть ко всему живому была такой старой и фундаментальной, что казалось, она существовала раньше самой твари, раньше Этажей, раньше всего.
Ядро вепря.
Мысль пришла сама, и я ухватился за неё, как утопающий за соломинку. Я же уже проходил через это, я уже стоял на грани, когда чужая воля ломилась в мою голову, ревущая, слепая, желающая подчинить. Зная, что бороться бесполезно, что нельзя перетянуть канат у существа, которое сильнее тебя, а вот уронить канат, отпустить, пропустить волну через себя, позволить ей течь и выйти, с другой стороны, не найдя зацепки, как ветер проходит через решётку, это я умел.
Я перестал сопротивляться. Сосредоточение Духа перестроилось, щит превратился в решётку, ментальный поток хлынул сквозь меня, сквозь мои мысли, мою память, мой страх, и я позволил ему течь, не хватая, не удерживая, не отталкивая.
Это помогло, и тьма твари просто прошла насквозь. Каждая команда проносилась через моё сознание и рассеивалась в пустоте за ним, не найдя ни стены, в которую можно ударить, ни крючка, за который можно зацепиться.
Тварь дёрнулась. Отростки на её затылке конвульсивно сжались и снова распрямились, и из её пасти вырвался звук, тонкий, пронзительный визг на грани ультразвука, от которого у меня заныли зубы. Она не привыкла к тому, что её оружие не работает.
Я побежал.
Не смотря на силу, тварь не была драконом или Ледяным Зверем, рядом с которыми воля к сопротивлению пропадала полностью, и им не требовалось даже давить. Эту можно было убить.
Пятнадцать шагов. Десять. Между мной и ей лежало тело одного из охранников Бао, и я перепрыгнул его, не глядя, ботинок скользнул по мокрому камню, я чуть не упал, выровнялся, и тварь развернулась ко мне, раскрыв пасть, и оба отростка ударили одновременно.
Один промахнулся, просвистев мимо уха. Второй попал. Ударил по правому предплечью, чуть выше запястья, и боль была такой, что я закричал. Или мне показалось что закричал, потому-что рука онемела мгновенно, от пальцев до локтя. Бить пришлось левой, стараясь удержать жало копья на траектории.
Усиленный удар.
Я вложил в копьё всё, что мог, весь этер, который успел собрать, и ударил снизу вверх, целясь в бок, туда, где под прозрачной кожей пульсировали тёмные сосуды. Наконечник Копья Зари, пробивший когда-то череп бешеного кабана, вошёл в плоть твари с чавканьем. Тварь дёрнулась всем телом, все шесть лап скребанули по камню, оставляя борозды, и я ощутил через древко, как копьё увязло и застряло.
Монстр рванул в сторону, и копьё выдернулось из моей руки, осталось торчать в её боку, качаясь в такт её движениям. Запоздалая мысль сжечь ее перстнями пришла только сейчас, но я явно не успевал этого сделать и