Мы празднуем мой развод. Да-да, именно развод.
— Уже мчу, — коротко отвечает Савва и резко нажимает на газ.
Через час мы доезжаем до обители мизофоба. И тут же принимаемся готовить. Природа, да ещё и в саду Нестерова по истине впечатляющее место.
Малыши бегают, играют, пока их папа жарит мясо, а я нарезаю салаты и овощи.
Их папа… Узнают они когда-нибудь или нет?
— Мама! — вдруг зовёт меня дочка, останавливаясь возле беседки. — А тё такое ласвот?
— Развод? — осторожно переспрашиваю я.
Два моих маленьких утёнка в жёлтых костюмчиках одновременно кивают головами и смотрят на меня с любопытством.
Я тяжело вздыхаю, понимая, что этот разговор неизбежен.
— Это значит, что мама больше не будет жить и видеться с папой.
— И мы тосе? — тихо спрашивает Витя, поднимая на меня свои круглые глаза. В них не надежда, а скорее грусть и растерянность.
— Вы тоже, зайки мои, — мягко отвечаю.
И не потому, что я не хочу их встреч с Антоном. Просто они ему совершенно не нужны.
— Но он ведь не был вам настоящим папой, помните? Он только притворялся, — напоминаю я детям.
— А настояий есть? — спрашивает Викуля, широко распахнув глаза и чуть приоткрыв ротик.
Я хочу подойти к ним и обнять, всё объяснить, но Савва опережает меня. Он приседает перед детьми на корточки, аккуратно поправляет выбившиеся из причёски волоски дочери и неожиданно для всех, тем более для меня, выпаливает:
— Настоящий папа должен быть у всех. И если вы не против, я готов взять эту роль на себя.
Глава 54
Сердце громко стучит от волнения. Я смотрю на Савву и детей, не веря, что это происходит на самом деле.
Он всё им рассказал. Пусть и не так, как я планировала, но всё получилось даже лучше. Сейчас это идеальный исход. Когда дети подрастут, лет до десяти, мы поговорим с ними серьёзнее. А пока то, как Нестеров преподносит ситуацию, меня полностью устраивает.
— Я буду готовить вам завтраки, — спокойно говорит мужчина и берёт их за маленькие, тёплые ладошки. — И читать сказки на ночь.
— Нам мама титала, — тут же поправляет его Витя, серьёзно нахмурив бровки. — Тот похой папа не титаль.
— А я буду, — уверенно обещает Савва. Я знаю, что это не просто слова. Он всегда держит обещания.
— А пасту соколатную купись? — доченька смотрит на него огромными глазами, хлопая длинными ресницами. Ей бы только сладкого поесть!
— Куплю, — улыбается Нестеров. Он явно хочет добавить: «если мама разрешит». Но благоразумно молчит. Пусть пока будет так.
— А в пассейне попаваем? — тут же уточняет сын, с надеждой глядя на Савву.
— Хоть каждый день.
— Тада мосьна, — быстро соглашаются мои малыши, довольные таким выгодным предложением. Продались!
— А мосьна насывать тя хоёсим папой? — вдруг спрашивает Витя.
— Хороший папа? — уточняет тот, улыбаясь.
— Похой у нас усе есть, — серьёзно отвечает сын, и мы с Саввой одновременно пускаем смешок.
— Можно просто «папой», — мягко предлагает им.
— Тада… — Витя наклоняется к сестрёнке и что-то шепчет ей на ушко. Она быстро кивает, и они оба поворачиваются к Савве, широко улыбаясь.
— Поселуй маму! — дружно кричат двойняшки, заставляя меня покраснеть от смущения. И сыночек уже поясняет: — Папа досен селовать маму! Мы в мутике вители!
— Оть-оть! — радостно поддакивает ему доченька.
— Ну что ж, — усмехается мужчина, поднимаясь со ступеньки. — Раз надо, значит надо.
— Да не обязательно же! — пытаюсь протестовать я, чувствуя, как горят щёки. Но этому юристу-мизофобу всё равно, он уже решил угодить детям.
Подходит ко мне в беседку, аккуратно обнимает за талию и быстро целует в щёку. Я застываю, держа в руках нож и огурец. Вот бы сейчас ударить его этим огурцом за такую наглость!
— Засчитано? — спрашивает Савва, поворачиваясь к детям.
Двойняшки радостно кивают и тут же убегают играть, о чём-то оживлённо споря между собой. А я продолжаю стоять в ступоре, не в силах пошевелиться.
— Второй раз за день, — наконец возмущённо произношу я. — Меня целуют без спроса.
— Только не говори, что тебе не нравится, — раздаётся рядом.
Нравится. Очень даже нравится. Но я молчу, сама не понимая, почему не могу признаться в этом вслух.
Меня тянет к этому человеку. Я чувствую, что должна признаться в своих чувствах. Но вместо этого я отступаю, услышав звонок у ворот.
— Слава с Демьяном приехали! — выпаливаю я, бросая всё и торопливо направляясь к выходу.
Надеюсь, это действительно наши друзья, а не неожиданные гости вроде его бывшей жены. Вдруг вся прошлая неделя была лишь затишьем перед бурей?
К счастью, мои опасения не подтверждаются. Во двор въезжает знакомая машина, и из неё выходят наши друзья с детьми.
Я стараюсь забыть о неловкости и переключаюсь на подругу. Вместе со Славой мы заканчиваем готовить салаты, пока дети весело бегают и играют во дворе. Мужчины занимаются мясом на мангале, и примерно через час мы наконец садимся за красиво накрытый стол.
— А какие у вас отношения? — вдруг спрашивает Демьян.
Слава тут же толкает его локтем, прекрасно зная, что происходит между нами с Саввой. Конечно, она в курсе всего, даже того, кто отец моих детей. Мы же подруги, и мне нужно кому-то доверять свои секреты.
— Дружеские, — первой отвечаю я. — И профессиональные.
— Па-а-ап! — в этот момент мимо нас пробегает Вика, держа в руках большого жука. — Смоти, какого насла!
Она подбегает к Савве и с гордостью показывает ему свою находку.
Демьян застывает с вилкой в воздухе, не успев донести её до рта. Через секунду он приходит в себя и произносит:
— Понятно. Вопрос снят.
Я замечаю виноватый взгляд Славы. Конечно, она рассказала мужу обо всём, но я её не виню. Будь у меня такой же надёжный и понимающий человек рядом, как Демьян, я бы тоже делилась с ним всем. Но у меня был Антон, а он совсем другой.
Мы быстро меняем тему и начинаем говорить о всякой ерунде. Вспоминаем мой развод, обсуждаем Антона и то, как легко мы отдали ему бизнес. Савва спокойно и уверенно заявляет, что это лишь вопрос времени, и я ему верю.
Вечер проходит весело и легко. Друзья остаются до самого вечера и уезжают уже в сумерках.
На улице темнеет, но в уютной беседке загорается гирлянда, мягко освещая пространство вокруг. Я начинаю убирать со стола тарелки и вдруг чувствую за спиной тепло и дыхание Саввы.
— Я всех проводил, могу тебе помочь, — тихо говорит он.
— Хорошо, — улыбаюсь, ощущая его руку на своей