Он вздыхает, неожиданно берёт меня за запястье и аккуратно отводит в сторону. Затем осторожно поворачивает к себе и ведёт на небольшую площадку в беседке.
— Ты чего? — удивлённо спрашиваю.
— Пока дети громят гостиную, нам нужно кое-что решить.
— Что именно? — поднимаю бровь и начинаю волноваться.
Неужели он передумал становиться отцом для наших детей?
— Я знаю, что вероятность того, что ты меня пошлёшь, примерно девяносто пять процентов, — говорит он серьёзно. — Но ради оставшихся пяти я всё равно попробую.
— Савва…
— Не перебивай, пожалуйста. То, что я скажу сейчас, я скажу только один раз. Для меня это всё в новинку. Мне страшно снова идти по этому пути, но почему-то я уверен, что с тобой всё будет иначе.
Да о чем? Чего он такой сосредоточенный, серьёзный? Десять минут назад улыбался, провожая друзей.
— Ты другая, Марина. Добрая, искренняя, отзывчивая. Ты не испугалась моих страхов и фобий, помогла мне принять реальность и сделала меня отцом, которым я мечтал стать долгие годы. Я не хочу быть просто мужчиной, который каждый день приезжает к своим детям. Не хочу оставаться просто друзьями. Я влюбился не только в двойняшек, Мари, но и в тебя.
В горле пересыхает, а живот скручивает от волнения и трепета.
Я должна что-то ответить. Пошевелить языком, пошутить, сказать хоть что-то. Но вместо этого я просто смотрю в его глаза и понимаю, что чувствую то же самое. И сейчас самое время признаться в этом.
Да, я тоже влюблена, и не собираюсь это отрицать. Наверное, это случилось ещё тогда, на свадьбе, когда Савва защитил меня от Антона. Я часто после того момента ловила себя на мысли, что хочу видеть его чаще. И как же я была счастлива, когда узнала, что именно он — отец моих детей.
Но сейчас не успеваю даже промолвить ни слова. Сердце начинает бешено колотиться, когда Нестеров достаёт из кармана небольшую бархатную коробочку насыщенного красного цвета.
Он спокойно опускается на одно колено, смотрит мне прямо в глаза и произносит:
— Я говорил, что мы останемся юристом и клиентом до тех пор, пока я не сменю твою фамилию.
Любая другая женщина на моём месте, наверное, испугалась бы. Только что пережив развод, снова прыгать в брак — это безумие. Но у нас с Саввой всё иначе.
— Думаю, статус мужа и жены нам подойдёт больше, учитывая, что у нас уже есть общие дети, — добавляет он хриплым голосом. — Возможно, я слишком тороплюсь, но…
Он замолкает, не находя нужных слов. В его взгляде читается волнение и надежда. Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди.
— Ты говоришь это девушке, которая вышла замуж за парня спустя четыре месяца знакомства и отдала ему все свои деньги.
— Дело не в том, сколько мы знакомы, — серьёзно отвечает Савва. — Дело в чувствах.
Ох, знал бы ты, сколько этих чувств накопилось в моей душе…
— Если ты скажешь «нет», я приму это. Но я должен спросить. Ты станешь моей женой?
Я улыбаюсь ещё шире и с притворной серьёзностью спрашиваю:
— А рубашки ты сам себе гладить будешь?
Он удивлённо приподнимает бровь и отвечает с лёгкой усмешкой:
— Я и так это делаю.
Пусть кто-то назовёт меня легкомысленной и покрутит пальцем у виска. Пусть осудят за поспешность. Зато я останусь собой. Тем более, опыт развода у меня уже есть — теперь ничего не страшно.
— Тогда я согласна!
Эпилог
— Волосы нормально лежат? — спрашиваю, поправляя рукой густые светлые пряди.
— Да-да, всё отлично! — фотограф показывает жест «окей» и начинает весело прыгать по студии, привлекая внимание детей. — А теперь смотрим сюда! Крошки, улыбнитесь мне!
Дети поворачиваются к камере и послушно улыбаются, позируя. Мои маленькие звёздочки так увлеклись фотосессией, что теперь с удовольствием выполняют все просьбы девушки.
— Марина, обнимите мужа вот этой рукой, вот так, — фотограф показывает нужную позу.
Я повторяю за ней, протягиваю руку и замечаю, как на пальце блестит обручальное кольцо. Палец пустовал совсем недолго. Но зато привыкла я к нему быстро.
— Так? — уточняю.
— Да, именно так! Отлично!
Сегодня мы исполняем небольшое желание моего будущего мужа — семейную фотосессию. На нас те самые костюмы, которые я недавно сшила для детей. Правда, пришлось срочно шить что-то и для нас с Саввой. С этим мне помогали мои помощницы. Теперь мы выглядим, как британская семья двадцатых годов, и сохраняем эти моменты на фотографиях.
— Всё, закончили! — объявляет фотограф, просматривая кадры на камере. — Через неделю пришлю готовые снимки.
— Будем ждать, — коротко отвечает Савва, держа детей за руки. — Теперь домой?
— Да-а-а, — тяну и чуть не зеваю. Для того, чтобы собраться, нам потребовалось три часа и встать пораньше. А всё дело заняло один час. — Только мне так лень переодеваться. Может, так и поедем?
— Без проблем, — поддерживает мою идею Савва.
Мы прощаемся с фотографом и, весело обсуждая прошедшую съёмку, направляемся к машине.
— Тебе понравилось? — спрашиваю я мужчину, когда мы уже садимся в салон автомобиля. Во время процесса ему приходилось трогать несколько предметов, и он даже ещё не помыл после этого руки.
— Прикольно, — отвечает он, используя моё любимое словечко. — Я бы ещё раз попробовал.
— Ооо, у меня есть одна несбыточная идея! — смеюсь я, представляя Савву в костюме перчатки, детей — в бутылочках-антисептиках, а себя — микробом. Зелёным, противным, с маленькими отростками. От этой мысли я начинаю громко хохотать, держась за живот.
Нет, такое точно снимать нельзя!
— Ма, тё смесного?! — возмущённо спрашивает сын с заднего сиденья, недовольный, что смеются без него.
— Да так, ничего, — улыбаюсь и пристёгиваюсь. — Просто придумала новую идею для фотосессии. Только костюмы в следующий раз лучше заказать. Я устала шить всё сама.
— Согласен, — кивает Савва. — Лучше вечерами ты будешь проводить время с нами, а не за швейной машинкой. Мы уже начинаем ревновать.
— К швейной машинке меня ещё никто не ревновал.
— Значит, я буду первым.
Дети тут же подхватывают разговор и начинают без умолку болтать на заднем сиденье.
По пути домой Савве неожиданно звонят. Он коротко разговаривает и вдруг резко сворачивает на другую дорогу.
— Куда это мы? — удивляюсь я. Мне бы уже этот макияж смыть!
— Нужно заехать к одному знакомому. Это тот человек, который выкупает компанию Романова. Я забыл передать ему одни документы. Думал, встретимся позже, но он уже ждёт.
— Ради такого дела можно и домой позже приехать, — спокойно соглашаюсь, хотя уже потеряла запал что-то делать