Маликийан, Мустафа. Рах-и бе рахайи: джус-тарха-йи дар баб-и ‘акланийат ва ма‘навийат [Путь к освобождению: исследования о рациональности и духовности]. Тегеран: Негах-и му‘асер, 1381/2002.
Мутаххари, Муртаза. Мукаддаме-йи бар джа-ханбини-йи ислами [Введение в исламское мировоззрение]. Кум: Садра, 1361/1982.
Его же. Эхтезаз-и рух: мабахис-и дар замине-йи зибайишенаси ва хунар [Волнение духа: рассуждения об эстетике и искусстве]. Тегеран: Хоузе-йи хунари, 1369/1990.
Наср, Саййид Хусайн. Ма‘рифат ва ма‘навийат [Мистическое знание и духовность] / Пер. Инша Аллаха Рахмати. Тегеран: Дафтар-и пажухеш ва нашр-и Сухраварди, 1380/2001.
Его же. Хунар ва ма‘навийат-и ислами [Искусство и исламская духовность] / Пер. Рахима Касимийана. Тегеран: Хунар, 1375/1996.
Рахнавард, Захра. Хекмат-и хунар-и ислами [Философия исламского искусства]. Тегеран: Самт, 1378/1999.
Тагор, Рабиндранат. Шаб-и таб [Ночь страдания]. Тегеран, 1382/2003.
Талийа Фуру, Чарльз. Фальсафе-йи дин дар карн-и бистум [Философия религии в XX в.] / Пер. Инша Аллаха Рахмати. Тегеран: Дафтар-и пажухеш ва нашр-и Сухраварди, 1382/2003.
Фуруги, Мухаммад ‘Али. Сейр-и хекмат дар Урупа [Развитие философии в Европе]. Тегеран: Завар, 1344/1965.
Хамайеш-и зибайишенаси-йи дин [Конференция «Религиозная эстетика»]. Ч. 1 и 2. Тегеран: Маркяз-и мутали‘ат ва тахкикат-и хунари, 1384/2005.
Хаменеи, Саййид ‘Али. Хунар аз дидгах-и Саййид ‘Али Хаменеи [Искусство с точки зрения Саййида ‘Али Хаменеи]. Тегеран: Дафтар-и нашр-и Фарханг-и ислами, 1369/1990.
Хафиз. Диван / Под ред. Наср Аллаха Мардани. Тегеран: Седа, 1375/1996.
Хомейни, Рух Аллах. Нукте-йи ‘атф. Аш‘ар-и ‘ари-фане [Поворотный пункт. Мистические стихи]. Тегеран: Му’ассесе-йи танзим ва нашр-и асар-и Имам Хомейни, 1369/1990.
Его же. Сирр ас-салават [Тайна молитвы]. Тегеран: Му’ассесе-йи танзим ва нашр-и асар-и Имам Хомейни, 1369/1990.
Шамс Табризи. Куллийат-и газалийат-и ‘ирфани [Полное собрание мистических газелей] / Под ред. Мухммада ‘Аббаси. Тегеран: Фахр Рази, 1363/1984.
Шари‘ати, ‘Али. Маджму‘е-йи асар [Собрание сочинений]. Т. 32. Тегеран: Дафтар-и тадвин ва танзим-и асар, б.г.
Его же. Та’рих ва шенахт-и адйан [История религий]. Тегеран: Альбурз, б.г.
Ширази, Садр ад-Дин Мухаммад. ал-Хикмат ал-мута‘алийа фи ал-асфар ал-арба‘а [Престольная мудрость в четырех умственных странствиях]. Бейрут: Дар ихйа ат-тирас ал-‘араби, 1981.
Шукухи Йекта, Мухсен. Мабани-йи та‘лим ва тар-бийат-и ислами [Основы исламского обучения и воспитания]. Тегеран, 1364/1985.
Элиаде, Мирча. Мукаддас ва намукаддас [Священное и мирское] / Пер. Наср Аллаха Зангуи. Тегеран: Суруш, 1375/1996.
Его же. Та’рих-и адйан [История религий] / Пер. Дж. Саттари. Тегеран: Суруш, 1372/1993.
Акбар Файдеи[130]
Возникновение философского учения Муллы Садры и его роль в возрождении исламской философии искусства
Введение
Хотя люди пользуются разумом, они постоянно нуждаются в наставлении пророков – для того чтобы узнать путь, который ведет к подлинному счастью и совершенству, у них нет иного выхода, как только следовать Откровению. Разум и Откровение – два доказательства Бога, и счастье человечества заключается в их гармоничном сосуществовании. Сила разума в одиночку и независимо от Откровения никогда не сможет найти окончательного совершенства и реализовать стремление человечества к счастью. Поэтому божественная мудрость требует, чтобы Всевышний открыл людям путь наставления в Откровении, освободив их из пропасти заблуждений. В этой связи все усилия мусульманских философов были направлены на объединение разума и религиозного закона. В философском учении Муллы Садры разум, религия и непосредственное свидетельство (шухуд) были объединены общей рациональной методикой, дабы сделать возможным обретение мистического знания и достижение Истины.
Мусульманские мыслители, особенно «божественные» философы и философы-мистики, – сторонники следования по мистическому пути в направлении Поклоняемого и ради достижения Истины, – рассматривали исламское искусство в контексте той же самой Истины и Мудрости. Истина и мудрость исламского искусства заключается в отходе от множественности внешнего и проникновении в глубинную сущность вещей, в непосредственное свидетельство бедности их существа и отсутствия у них «чтойности» в сравнении с Истиной. Поэтому можно сказать, что в исламском искусстве проявились истина, мудрость и единство.
Основа исламского искусства зиждется на мудрости – можно даже сказать, что памятники исламского искусства, начиная с эпохи раннего ислама и вплоть до нашего времени, в той или иной степени являются проявлением мудрости. В зависимости от различных политических, социальных, экономических и идеологических условий в обществе эти проявления оказывались более или менее заметными. В Сафавидскую эпоху с возникновением учения о «Трансцендентной мудрости» традиционное исламское искусство достигло своего апогея. Это было искусство, главной особенностью которого стала его духовность и божественность. Это было искусство, конечной целью которого стал уход из мира множественности, бренной природы, отказ от самости и соединение со святым Началом.
Примирение разума, религиозного закона и непосредственного мистического свидетельства в философии Муллы Садры
Важной особенностью школы Муллы Садры стало объединение мистицизма, философии и богословия. При жизни Муллы Садры богословие и философия входили в число популярных, излюбленных наук. Главную причину столь широкого распространения наук и искусств (например, каллиграфии, архитектуры и эпиграфики) в ту эпоху следует искать в социально-политических условиях. Отсутствие сплоченности, прочности и централизованности сафавидской власти породили особую атмосферу безопасности и свободы, способствующую расцвету талантов, а также распространению науки и искусства.
Гносеологические методы исламских наук до начала эпохи Сафавидов и появления учения Муллы Садры сводились к четырем отдельным методикам – перипатетиков, гностиков, ишракитов и богословов (в рамках теоретического ‘ирфана, философии перипатетиков, философии озарения, а также богословия и хадисоведения). Каждая из этих наук ограничивалась одним направлением – мистическим знанием, логическим доказательством или Кораном, считая прочие направления лишь подкреплением своей теории. Однако поскольку методология Муллы Садры представляла собой квинтэссенцию различных методик, его философия опиралась на три основы – Коран, логическое доказательство и мистическое знание. Соединив эти доводы между собой, Садра поставил во главу угла Коран, а мистическое знание и логическое доказательство он считал не отделимыми от стержня Откровения и полностью согласующимися с последним. О доказательной силе Откровения и однозначном высказывании непорочного имама Садра говорит: «Всё, что не является невозможным, подобно логико-математическому доводу, могут доказать Коран и Сунна Пророка, явившиеся плодом невинного и непорочного оратора, свободного от ошибок и лжи»[131].
Соединяя в своем философском учении логическое доказательство и непосредственное свидетельство, Садр ал-мута’лихин убежден, что через богословские споры и диалектические рассуждения невозможно постичь тайны Всевышнего – последние достигаются только с помощью логических доказательств и непосредственных свидетельств[132]. Ведь знание большей части божественного учения невозможно без утонченного глубинного понимания, поскольку истина – гораздо шире того, что разум способен охватить в одиночку[133]. Сравнивая философию и шариат, он хорошо излагает суть дела. В его философии, следующей рациональной методологии, разум, религия и непосредственное свидетельство стоят рядом, чтобы сделать возможным получение мистического знания и достижение истины. Садра