– И как всегда главный герой забыт! – Вадик всплеснул руками, как журавль – крыльями. – Нет, ну это нормально? Ты из упрямства так и вылез бы, если б я тебя не остановил! – Вадик помрачнел и посмотрел на Антона. – Прости за вчерашнее. Я испугался, обалдел от ненависти к твоей подружке, размяк, что Гудвин меня похвалил… Аж вспомнить мерзко. Прости меня в честь конца света. Пожалуйста.
Антон с теплой усмешкой глянул на него и кивнул.
– Хочешь, скажу, как я тебя нашел в тот день, когда ты за Таней собирался? – продолжил Вадик. – Применил артефакт поиска. Нам их когда-то раздавали, а я один прихранил. Ты не настолько загадочный, как тебе кажется. У тебя накануне такая физиономия подозрительная была! Сразу видно, что-то замышляешь, я такие вещи чую как собака. Короче, ездил за тобой все утро. Только не дотумкал, что в заброшенный отель ты к Гудвину ходил. Думал, может, у тебя тайная любовница…
– Спасибо, Вадик, – перебил Антон и положил ладонь ему на плечо. – Правда, спасибо тебе за все.
– Да пошел ты! Вечно в своих драмах, не замечаешь, как все с тобой носятся, – в сердцах сказал Вадик и сбросил его руку. – Я всегда думал, что ты на это не способен, ну, знаешь, чувства, доверие, показывать незащищенное брюшко, а тут появилась эта – и пожалуйста, сразу все смог! Как же бесит!
Антон прервал эту речь, прижав его к себе. Вадик умолк. Я тактично отвернулась.
– Откуда у Гудвина артефакты, которые могут создавать искусственные двери? – спросила я у Павла Сергеевича, чтобы не мешать им. – Почему Страже такие не попадались?
– Думаю об этом с тех пор, как Антон вас привел.
– Я знаю откуда. – Антон перестал обманывать себя, что ему легко стоять, и сел на землю, кое-как разместив свои бесконечные ноги так, чтобы никого не задевать. Вид у него был деловитый, собранный, будто не ему только что сказали, что в каком-то смысле он мертв. – У нас тоже такие были. Пустышки, Павел Сергеич. Видимо, это они и могут: открывать двери. Гудвин сообразил, а мы нет.
Все с озарением протянули «А-а». Я вопросительно глянула на Беллу, и та пояснила:
– Нам годами изредка попадались артефакты, которые ни одним прибором изучить невозможно. Как будто у них вообще никаких свойств нет. Мы их складывали в отдельный ящик, который…
– …Опустел после того как Гудвин в июле подворовывал из хранилища, – с торжествующей гордостью сказал Антон, уронив руки между коленей. – Он оттуда всякого понатаскал: и все, что связано с памятью, потому что жутко тебя боялся, и лечебные, а еще пропали все пустышки. Я тогда думал, он просто от жадности сгреб, что под руку попалось. На фоне остального мы решили, что это ерунда.
– Мы всегда жили в мире, где двери можно только закрывать, но никак не открывать, – дошло до Вадика. – Поэтому Ванька проверял пустышки на что угодно, кроме способности открыть призрачную дверь.
– Вот так Гудвин и ходил туда-сюда все эти годы, – поняла я. – Изредка открывал себе двери артефактами. И сейчас…
– …У него они, конечно, еще остались. Вероятно, четыре, как он и сказал, – вспомнил Антон, глядя на нас снизу вверх. – Как только все здесь развалится окончательно, он просто создаст дверь и уйдет, верно?
– Ясен пень. Но их не четыре, Антон, уж хоть ты-то не ври, – сказал Вадик и протянул руку. – Их три. Один ты вытащил у него, когда бил по лицу. Я все видел, так что давай-ка сюда.
Антон нехотя вытащил из кармана сияющую звездочку. Посмотрел на меня так виновато, что мне захотелось укусить его от нежности.
– Хотел вчера отдать ее тебе, правда. Чтобы ты могла уйти, когда хочешь. Просто двери эти, то, се… Я бы отдал, честно, носил с собой и…
Я опустилась на землю и поцеловала его. Когда жизнь висит на волоске, смелой быть легче.
– Пожалуйста, скажи: «Я просто не хотел, чтобы ты уходила», – попросила я и вытащила у него из рук артефакт.
– Я просто не хотел, чтобы ты уходила, – признал Антон, и я прижалась носом к его щеке.
«Буду бороться за тебя до последнего», – подумала я и встала.
– Мне эта штука нужна не чтобы уйти, а чтобы вернуться. То, что ее не надо искать, упрощает дело. – Я бережно убрала прохладный, почти бесплотный артефакт в карман. – Это была задача номер один: боюсь, в реальности я не могу вообще ничего, ведь даже у супер-Тани ушло полгода, чтобы создать дверь. – Я быстро, с улыбкой глянула на Антона, чтобы он понял, что супер-Таня теперь будет нашей шуткой. – У меня есть по просьбе к каждому из вас, и они никому не понравятся, но я умоляю их выполнить. Белла, Павел Сергеевич. Я хочу, чтобы вы раздали все артефакты, которые остались в хранилище. Знаю, у вас это обычно долгая церемония, но придумайте, как быстренько найти горожан, которым они нужны.
Они переглянулись, и я страстно схватила Беллу за руки.
– Тут все погибает, – внятно сказала я ей. – Вы мне всегда верили, умоляю, поверьте еще раз. Времени совсем мало, мир доживает последние дни, часы, я не знаю! Нет никакого будущего, ради которого стоит копить артефакты – так пусть хоть кому-то послужат. Знаете, что бы я сделала на месте отца? Послала своих людей ограбить хранилище Стражи, и плевать, что само здание защищает работников. После вчерашнего в здании тоже есть прореха, хоть и не такая заметная. Гудвин это видел, и, будь я им, я бы рискнула. Но если хранилище опустеет, грабить будет нечего.
– Для такого надо подать запрос в правительство города, чтобы… – начал Павел Сергеевич, и я выразительно обвела широким жестом улицу.
– Какого города? Вот этого? И что они вам сделают, уволят? Павел Сергеевич! Вы директор Стражи. Хоть раз будьте боссом, который готов взять ответственность за происходящее. Так, теперь просьба к тебе. – Я упала на колени напротив Антона. – Выживи. Не приближайся ни к Страже, ни к прорехам, ни к обычным дверям, если они откроются. Мне кажется, рядом с ними тебе хуже – в таких местах ты ближе к той реальности, в которой тебя нет. Если я вернусь, а ты умер и здесь тоже, я тебя сама второй раз прибью. – Я встряхнула его, отчаянно глядя в лицо. – Знаю, для тебя бездействие – невыносимый кошмар, но ради меня отдыхай и держись.