– Вадик.
– Боюсь представить, что тебе надо.
– Я не имею права о таком просить, это опасно, и ты нужен здесь, ты трюкач, очень ценный сотрудник, но…
– Да давай уже!
– Я хочу, чтобы ты пошел со мной. – Вадик в шоке уставился на меня, и я продолжила: – План такой: проверить, действительно ли у каждого есть оригинал в том мире. И если так, то вот что я поняла: лучший друг каждого – он сам. Антон сказал мне: «Все версии тебя – это ты». Что, если рядом с оригиналом копия перестанет слабеть? Может, он даст ей, не знаю, силы или что-то вроде того. Будут ходить, как два близнеца… Тогда я смогу спасти хотя бы вас. Отвести в свой мир прежде, чем этот рухнет. – Я глянула на Антона. – И мне надо проверить, что там насчет тебя. Вдруг ты все-таки не умер и есть другое объяснение? – Я готова была цепляться за любую соломинку. – Вся моя ставка – на то, чтобы посмотреть, могут ли оригиналы помочь копиям. Гарантирую: папа такого не делал, люди для него ничто. Он выбросил за дверь всех, кто мешал ему, вот и вся проверка. Невозможно потушить горящий дом, находясь внутри. Нужно выйти наружу. Я уверена: там я хоть что-то да пойму.
– Хочешь сказать, в вашем убогом мире есть такой же чувак, как я? – Вадик нервно потеребил сережку в ухе. – Точнее, это в буквальном смысле я. Просто типа «настоящая» версия, а я – какая-то отпочковавшаяся от него хрень. Так?
– Проверим. Скорее всего, в обычном мире любой из вас будет слабеть, а ты самый молодой и сильный, и уже делал это, и…
– Да понял, понял. – Вадик длинно провел по волосам, приглаживая их. – Можешь не выдумывать ерунду, я уверен, что этим вот порталом в другой мир ты просто хочешь меня убить. Отомстить за то, что подставил тебя вчера. Если бы можно было подать тебя Гудвину на блюдечке, я бы это сделал, и ты это знаешь.
– Знаю. Но уже не важно. – Я невесело усмехнулась. – У тебя от эмоций башку отшибло, не мне кого-то за такое винить.
Несколько секунд Вадик смотрел на меня. Потом поверил.
– Ладно, трюкачка… Я в ужасе, но как стражник скажу: делать хоть что-то лучше, чем ничего. Сходим и вернемся, да? Ты мне не нравишься, но я тебе доверяю. Странное, конечно, сочетание, да что уж теперь. Пошли, пока я не передумал. Может, это меня и прибьет, но тут я уже все свои мечты исполнил: в собственной квартире пожил, а еще мне позвонили три девушки после радиоэфира. И с одной мы даже…
Белла отчаянно обняла его, и Вадик со вздохом погладил ее по спине.
– Ну-ну. Все нормально. Тебе ничего не буду говорить, а то зареву, как девчонка. А тебе… – Вадик посмотрел на Антона поверх ее плеча. – На случай, если больше не увидимся: я ночью еще несколько жвачек смог зарядить, штук пять всего, они в верхнем ящике моего стола. Маловато, но скоро все, что тут творится, жвачкой будет не заклеить. Вернусь – еще сделаю. – Он помолчал. – Я заготовил речь на случай, если мы будем где-нибудь красиво помирать вместе, закрывая ну, типа, самые последние двери, но подзабыл начало и просто от души скажу: пожалуйста, не сдохни. Второй раз это уже будет лишнее.
Оба неожиданно хохотнули. Ну что за тупые шуточки! Хотя мы с Евой тоже иногда смеемся над глупостями.
Я снова постаралась ощутить свою связь с городом, и все вокруг засияло. Потом постаралась сделать аккуратную прореху, ведущую к оригинальной версии Вадика, но ничего не вышло. Видимо, нужно ощущать сильные эмоции, когда хочешь до кого-то дотянуться – магия этого мира вся соткана из чувств, без них не получается ничего. И тогда я подумала о Еве. Представила наш дом. Коснулась пальцами нитей, переплетающихся в воздухе, и снова раздвинула их. За ними была Ева, на этот раз в нашей кухне. Она болтала в кружке чайным пакетиком.
– Делаем все очень быстро. Времени будет мало, – прошептала я.
Обернулась к Антону. Вот уж с кем у нас всегда мало времени. Он встал, держась за встревоженную Беллу. Улыбнулся как мог, и только ссутулившиеся напряженные плечи выдавали, как же ему не по себе. Вот здесь мы и попрощаемся. А вдруг, даже если я смогу вернуться, возвращаться будет не к кому?
– Никуда не денется твоя драгоценная. Она как бумеранг – всегда возвращается и бьет прямо по лбу, – сказал Вадик Антону и протянул мне руку.
Я крепко сжала ее. А потом осторожно перешагнула через прохладные сияющие нити и первой полезла в прореху.
Глава 11
Труженик бедный
Зимнего снега бледней,
Мается труженик бедный искусства
В комнатке грязной своей.
Алексей Апухтин
Только сейчас, оказавшись на нашей тесной кухне, я поняла, насколько выцвели краски в волшебном городе. Сочность оттенков ударила по глазам: красный чайник, оранжевая прихватка, желтый пакет чипсов на столе. «Какой ерундой ты питаешься без меня!» – подумала я, а потом Ева, сидевшая за столом, вскочила, и я бросилась к ней. Ева вцепилась в меня так, что я почувствовала ее длинные ногти сквозь пальто. Она выла на одной ноте, и я стиснула ее в объятиях изо всех сил.
– Прости, прости, – шептала я. Представить не могу, до чего дошла бы я, если бы она пропала почти на двое суток. – Все хорошо.
Я обернулась. Синяя прореха, сквозь которую мы прошли, уже исчезла. Вадик стоял неуютно засунув руки в карманы джинсов. От Евы вопроса «Что за тип у нас на кухне?!» не последовало: видимо, она по-прежнему его не видела.
– Где ты была? – простонала Ева, и я ощутила привычное желание промолчать, а если не выйдет, соврать.
«Извини, сейчас не могу говорить. Мне надо ненадолго уехать. Расскажу, когда вернусь, хотя, если честно, не расскажу никогда». Надо пробормотать это и выскочить из кухни, надеясь, что мой призрачный спутник последует за мной как тень.
Но благодаря Вадику, который обиделся на Антона, я впервые в жизни подумала, каково быть рядом с тем, кто все скрывает: страх, желания, тревогу. Ты тянешься к нему, стучишь в дверь, а он стоически терпит жизненные невзгоды и никогда не открывает тебе. Мне казалось, я была идеальной сестрой, потому что оберегала Еву от своих переживаний,