Здесь было тяжело дышать даже мне. Издалека пробивались далекие звуки, которым тут не место: шаги и разговоры пассажиров настоящего Витебского вокзала, объявления о поездах. Все это сливалось в неясный шорох, от которого тишина вокруг казалась еще более густой и вязкой.
Я встала перед будкой «Багажная подъемная машина». Коснулась стального цветка, на который Павел Сергеевич нажимал, чтобы вызвать лифт. Лифт послушно открылся, и я спустилась вниз. Интересно, это сила моей надежды так хорошо работает или тут все просто сломалось?
Когда двери открылись, картина передо мной предстала печальная. Мигающий слабый свет освещал ряды высоких шкафов, состоящих из маленьких выдвижных ящиков – как шкафы с библиотечными карточками. Все ящички до самого потолка были выдвинуты, пол завален письмами и карточками, на которых пишут названия артефактов. Беспорядок в самом организованном уголке Стражи никого уже не волновал. Все, что недавно было ценным, утратило важность.
На полу, прислонившись к шкафам, сидели пятеро. Белла с Павлом Сергеевичем держались за руки так крепко, что у обоих побелели пальцы. То, что рядом коллеги, их уже не смущало. Рядом полулежал мрачный Вова. На голове у него были огромные наушники с проводом, который тянулся к старому плееру. Он слушал музыку, закрыв глаза. Иван, который управлял отделом исследования артефактов, расположился поодаль, глядя на пустые шкафы так, будто оказался в своем худшем ночном кошмаре. В соседнем ряду стеллажей на боку лежала женщина в джинсах – одна из тех, кто заставлял меня расколоть артефакт-лошадку. Сейчас она, кажется, пыталась заснуть.
Увидев меня, все подняли головы, и на меня посыпались вопросы: «Где Вадик?», «Что происходит?», «Наверху совсем плохо?».
– О, это вы… – тускло произнес Павел Сергеевич. – Хорошо, что я напоследок передал права на управление зданием всем сотрудникам Стражи без исключения. Так они смогли пользоваться лифтом без меня. Здесь легче всего дышать.
Так вот почему лифт сработал – здание считает меня сотрудником. Грудь у Павла Сергеевича тяжело вздымалась. Легче здесь было только по сравнению с надземной частью Стражи, которая медленно уходила в небытие.
– Недавно отправили последнюю партию артефактов с Машей из архива. Может, они уже никого и не спасут, но пусть люди хоть порадуются напоследок, – выдохнула Белла. – Зачем мы так долго их хранили? Нужно было давно раздать все что можно.
– Те артефакты, которые Антон принес вчера… – начал Иван. Смотрел он на меня так испуганно, что выходило почти заискивающе. – Они были ценнейшие: «исцеление от душевной болезни» и «чувство радости». Их мы раздали первыми.
Значит, двери по-прежнему давали мне что-то хорошее.
– И во всем хранилище – ничего, что могло бы спасти глобально! – пробормотал Вова. – Скоро везде будет так, как здесь, да?
Его гнев был каким-то вялым, приглушенным, и я только сейчас поняла: никто из них не двигается, потому что не могут. Лица бледные, кожа влажная, дыхание слабое.
– Вы ведь уже закончили работу, почему домой не идете?! – не выдержала я.
– Я никого не держу. – Павел Сергеевич слабо улыбнулся. Снял очки и убрал в карман. Я впервые видела его без них. – Просто сказал, что хоть раз в жизни поступлю как настоящий директор Стражи. Буду на работе до последнего. Вдруг кому-то в этот печальный вечер понадобится Стража, а тут никого?
– А я ждала Вадика, – звенящим голосом сказала Белла. – И Пашу тут не оставлю.
– Меня дома все равно никто не ждет. Лучше уж с вами, козлами, тут торчать, – пробормотал Иван. – Страшно выходить. Все равно нам всем крышка, так хоть я не один.
Иван мне не нравился, но его слова что-то во мне задели. И правда: единственное, что может быть хуже, чем Апокалипсис, – это встретить его одному.
– А мне приятно, что меня позвали помогать, – тихо сказала женщина в джинсах. – У нас в бухгалтерии вечно ничего интересного. И, ну… Тоже не хочется одной сидеть.
– Семейных мы отпустили, как поняли, что работа в здании сейчас и прикончить может, – сумрачно ответил Вова. – А я остался. Я последний трюкач в городе, не могу бросить пост. Мне сказали, Вадик покончил с собой. Ну, за дверь вышел. Что бы тут все ни выдумывали, это смерть. – Он нетвердым движением достал из кармана почталлион. – И как назло, ни одного вызова. Хоть бы отвлечься…
Он устал от своей речи и прикрыл глаза. Рука с почталлионом упала.
– Так, послушайте! – Я закашлялась от того, как мало в воздухе осталось кислорода, и продолжила тише. – У меня есть идея, но я не пойму, сработает или нет. Вы мне нужны, соберитесь!
Я села на груду писем и карточек, жестом велев всем подползти ближе. И, пока они справлялись с задачей, кратко объяснила, где Вадик и что требуется от них. Возражений не последовало только потому, что возражать ни у кого не было сил. Я прикрыла глаза и убрала налипшие на потный лоб пряди. Как жаль встречать конец света с немытой головой! Соберись, Таня. Играй теми фишками, какие есть – так же делает и папа. Выжми каждую возможность из всего, что под рукой. Ты можешь только уничтожать, мир гибнет – но если сделать в нем прорехи там, где нужно, это будет уже не крах, а освобождение.
Самое ценное в городе – люди, и если они смогут отсюда выйти, как Вадик, все уже будет не так плохо. Буду в это верить изо всех сил.
– Если мы сейчас расстанемся, то… Спасибо за вашу работу, – тихо сказала я.
Артефакты в каком-то смысле тоже были порождением моего подсознания. Но именно эти люди жизнь положили на то, чтобы артефакты исполняли мечты и помогали другим.
– Не благодари, мы вчера собирались тебя казнить, – едва различимо просипел Иван. – Я сказал, что лично положу тебе подушку на лицо, если это нас спасет. Если б не Паша с Беллой, не сидела бы ты тут.
Иногда каждого побеждает его худшая версия – но лучшие версии присутствующих сейчас остались на работе до последнего. Я сосредоточилась, и все засияло синим. Почувствовала нити, из которых соткан мир. Они стали еще тоньше, почти рвались в руках. Я попыталась действовать так же осторожно, как в тот раз, когда создала прореху для себя. Но сейчас людей было слишком много, сосредоточиться сразу на пятерых не получалось, мысли путались. Так-так, надо что-то придумать…
Этот мир когда-то был соткан из