Он глянул на меня, увидел, что мне от его паясничания не смешно, и умолк. А я думала: я убиваю того, кого люблю. Если бы вчера я не потеряла контроль, а еще лучше – если бы не увидела зимой сияющую дверь среди гаражей…
Антон, как обычно, с поразительной точностью уловил ход моих мыслей.
– А тебе не кажется, что ты, наоборот, дала мертвецам шанс пожить? В реальности мы все и так бы умерли, тут уж ты была ни при чем. Этот мир поддерживал жизнь в тех, в ком ее уже не осталось. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, Тань. Ясное дело, я не рад, но… Давай не будем особо убиваться, ладно? Мне это прямо на нервы действует. Ты нас ничего не лишаешь, ты дала нам шанс, и лично я потратил его с пользой.
Я молчала, и Антон снова тихонько включил радио.
– Весь день их катастрофические хроники слушаю. Знаешь, что заметил? На горячую линию звонят в основном старики – похоже, какие-то болезни, убившие их в реальности, тут до них не добрались. Но всего одна мать позвонила насчет своего задыхающегося младенца. Похоже, мир каким-то образом поддерживал баланс по количеству родившихся детей. Еще я боялся услышать голоса каких-нибудь знакомых, но, кажется, все, кого я знаю, живы. Моя теория: большинство тех, кто умирал, делали это в обоих мирах одновременно, чтобы реальности не расходились слишком далеко.
– Ты не спрашиваешь, что с тобой случилось.
– Легче же мне от этой истории не станет? – Он грустно покосился на меня, и я покачала головой. – Понятно. Мама сильно переживает?
– Мне кажется, она уже почти оправилась, – соврала я. Кому захочется, чтобы его любимые страдали? – Ей лучше. Она справляется.
Антон нежно покосился на меня, и я безнадежно подумала: «Хочу, чтобы ты так смотрел на меня еще много лет».
– Я твое вранье различаю мгновенно, можешь силы на него не тратить. О, и кстати, о вранье! Ну-ка, может, прямо сейчас передают…
Антон сделал погромче и удовлетворенно кивнул.
– …Спонсор нашего эфира – Гудвин. Сомнительный тип, и все же мы напоминаем вам: сегодня у него уникальная акция. Каждый желающий может исполнить свою мечту, купив что угодно из его каталога артефактов со скидкой двадцать процентов. Предложение действует до полуночи, изучить ассортимент и оформить покупку вы можете в доме Вавельберга.
Антон сердито вырубил радио.
– Долбят про это несколько раз в час. Сколько же он им заплатил! Вообще радио у нас неплохое, я слышал, Гудвин пытался купить их верность, а они не продались. Но тут, похоже, предложение было космическое.
– Оно окупится, – мрачно сказала я. Как же похоже на папу: знать, что происходит, не сказать никому и пользоваться страхом людей, чтобы заставить их покупать! – Уверена, цены за артефакты он назначает тоже космические, скидка – просто уловка. Когда такое творится, людям становится не жаль своих сбережений.
Антон тихо рассмеялся, закашлялся и засмеялся снова.
– Но мы его опередили. Начали бесплатно раздавать артефакты, чем он начал свою торговлю. Из-за нас он кучи клиентов лишился.
Я не понимала, что его так насмешило: он никак не мог успокоиться. На мой вопросительный взгляд Антон, задыхаясь, ответил:
– Вы с Гудвином – как две стороны одной медали. У меня каждый раз просто башню сносит от того, насколько вы похожи.
– Ну спасибо!
– Правда же! Вы действуете одинаково, просто он всегда делает это ради себя, а ты ради всех, кроме себя. – Антон притормозил в очередном дворе. – Момент.
Он скрылся в подъезде, сутулясь как никогда: пошел отдавать кому-то артефакт. Мне теперь было так некомфортно в машине-убийце, что я из нее тут же выскочила.
– Ах ты, гений, – пробормотала я, глядя Антону вслед. Один вопрос не давал мне покоя, и он принес ответ на блюдечке. – Если уж мы похожи, я сделаю то же, что и отец, но наоборот. Вот только сначала… Спасибо, Антон.
К тому времени, как Антон вышел, я уже остановила водителя, который ехал мимо на машине, забитой каким-то скарбом, и потребовала отвезти меня в Стражу. Он бы скрылся, но я упиралась ладонями в передний капот, не давая ему шанса, хотя он не глушил мотор и ругался.
– Эй! – крикнул Антон от подъезда и закашлялся, тут же сорвав ослабевший голос.
– Я в Стражу! Развози остальные! – крикнула я. – Потом езжай на вашу радиостанцию, слышишь? На радио! Встретимся там!
Антон страдальчески наморщил лоб. Его лицо ясно говорило, что мою идею он не понял. Я послала ему воздушный поцелуй и ввалилась на переднее сиденье, чуть не придавив чемодан, который водитель едва успел стащить вниз.
Добравшись до Стражи, я сообразила, почему стражники засели сортировать письма именно в хранилище. Оно было на подземном этаже – и благодаря этому, похоже, еще существовало.
Целый кусок здания просто отсутствовал. Часть фасада, где раньше был общий зал стражников, выглядела призрачной, едва различимой. Уже не камни, не кирпичи, не стекла, просто контур, слабо обозначенный висящими в воздухе мутно-голубыми ошметками волшебства. Остальное здание Стражи тоже казалось нечетким, как акварельный рисунок.
Водитель забыл ворчать и расширившимися глазами уставился на эту картину.
– Конец света… – выдохнул он. – И уехать отсюда нельзя, все так говорят. Зря я верю как идиот. – Он указал на книги, цветок в горшке и пакеты, теснящиеся на заднем сиденье. – Я бы вернулся домой, но одному там сидеть еще хуже. Это какая-то ядерная катастрофа? Мы умрем?
Разубедить его у меня не было сил.
– Держите радио включенным, – сказала я и выбралась на пустую улицу, лишенную звуков, запахов и красок.
Вокруг была ватная тревожная тишина, которую совершенно не разбавляли едва различимые, потусторонние звуки оживленного дорожного движения.
Глава 13
Бессонные птицы
По тонкой невидимой нити,
По самой кратчайшей прямой
Бессонные птицы событий
В приемник слетаются мой.
Вадим Шефнер
Чтобы попасть в хранилище артефактов, нужно выйти на платформу, оставшуюся с тех времен, когда здание было вокзалом, и подойти к элегантной будке с надписью «Багажная подъемная машина». Обязательное условие: наличие Павла Сергеевича, потому что лифт, ведущий в драгоценное хранилище, подчиняется только главе Стражи. Именно это право и забрал бы у него мой отец, если бы сделка состоялась. И как мне пройти туда сейчас, когда директор, судя по всему, уже там?
Ладно, доберусь, тогда и подумаю. Я пересекла бесцветно-серую платформу, не слыша своих шагов. В городе звуки еще существовали, но в Страже