Раздался стрекот пулемётов, и купол дёрнулся от попаданий. Одна пуля больно ткнула в руку Лёхи, висевшего чуть в стороне.
— Пи***рас проклятый! Если бы висел по центру, точно бы в фарш переработал! — в сердцах высказался наш герой, видя, как «мессер» пошёл на новый заход.
До земли оставалось метров пятьсот.
Он полез за пистолетом. Вопреки всякой логике и здравому смыслу. Но здравый смысл, как известно, на войне долго не живёт.
Чтобы не намотать парашютиста на винт, в этот раз «мессер» зашёл с горизонта и начал стрелять с большой дистанции. Лёха, вспомнив своё короткое, но насыщенное десантное прошлое, повис на левой стропе и скользнул вниз и в сторону, стараясь уйти из прицела боша. Потом он отпустил стропы, поднял «Кольт» и выпустил всю обойму в сторону несущегося на него «мессера» — почти не целясь, на авось и из чистого упрямства.
Он стрелял не в самолёт — просто в пустоту перед носом «мессера», туда, где тот должен был оказаться через мгновение.
— Зелёные лентяи! Куда вы смотрите! Что за бардак в подшефном хозяйстве! — орал наш герой, выпуская всю обойму.
Очередь немца прошила его купол аккуратными дырками. Парашют качнуло, и он стал падать несколько бодрее. Затем купол, подумав, неожиданно обрёл относительное равновесие, словно решил, что его сегодня уже достаточно били.
По всем канонам Вернер должен был порвать этот парашют, как Тузик — грелку. Но на долю секунды он отвлёкся, потому что его удивлённый мозг зафиксировал странное, нелогичное поведение француза.
Мишень стреляла в ответ!
Все семь пуль сорок пятого калибра отправились в сторону «мессера» Мёльдерса, как письма без обратного адреса. Шесть из них растворились в воздухе Шампани, честно выполнив свой долг перед пустотой. А седьмая, по прихоти судьбы, скверного характера или помощи зелёных проходимцев, нашла именно то место, где самолёт уже был однажды обижен. Радиатор громко хлопнул и сдался, а за машиной потянулся белёсый след пара — как из закипающего чайника.
Вернер выровнял самолёт с той самой бережностью, с какой обращаются с раненым другом, и повёл его к аэродрому. Он дотянул. Хотя последние минут пять мотор скрежетал и выл, словно в предсмертной агонии.
На посадке двигатель окончательно поймал клин, самолёт отодрал огромного «козла» и подломил стойку, треснув Вернера мордой о панель — на память.
— Шайзе, — подумал Вернер с философской печалью, стирая кровь с разбитого лба, — уже третья машина. Так я без самолётов останусь из-за этих проклятых французов.
Парашютист тем временем болтался уже метрах в двухстах от земли.
— Ни хрена себе! Ну вы, зелёные балбесы, и жжёте! Чудеса случаются и без гарантий, — сказал Лёха, потрясённо глядя, как «мессер» исчезает вдали, будто унося с собой остатки войны. — Волшебный пистолет, не иначе!
Плюнув в сторону удаляющегося бандита, Лёха свёл вместе ноги и чуть согнул их в коленях, приготовившись к приземлению.
Снимок у Вирджинии получился фантастический — именно такой, какие любят судьба и редакторы. Размазанный в движении силуэт самолёта и малюсенькая фигурка пилота с вытянутой чёрточкой руки, направленной в сторону скользящей тени. Фото, в котором было больше догадки, чем резкости, и больше истории, чем пикселей.
Много позже, во время Битвы за Англию, именно этот снимок напечатали ведущие американские газеты, а за ними и остальные. А американская журналистка, проснувшись однажды утром, обнаружила себя знаменитостью.
17 мая 1940 года. Сельские дороги где-то в районе Венси-Рёй-Э-Маньи, пригород Монкорне, Шампань, Франция.
Вирджиния бережно спрятала фотоаппарат, пролезла сквозь изгородь, продираясь через колючие кусты, царапая руки и ноги. Затем она бежала, спотыкалась и снова бежала — и выскочила на соседнее поле как раз в тот момент, когда парашютист коснулся земли.
Он упал, перекувырнулся, замер, а парашют с тяжёлым вздохом осел рядом. Прошло несколько мгновений, и только тогда человек зашевелился. Ви припустила изо всех сил. Лётчик уже освободился от строп и стаскивал с себя подвеску — пыльный, закопчённый, в крови, в шлемофоне, но, похоже, живой до возмутительной степени. Он поднял голову, секунду вглядывался в подбежавшую молодую женщину, словно проверял, не начались ли у него галлюцинации, а потом рассмеялся — коротко, хрипло — и вдруг притянул её к себе.
— О! Виноградные улитки! Какая встреча! — выдохнул парашютист. — Прямо подарок на день рождения! Правда, у меня он в марте… ну, слегка запоздал.
Поцелуй вышел таким, что только спустя мгновение она поняла, что это, в принципе, был поцелуй, а не временное отключение сознания. Это был тот самый австралиец, три дня назад запустивший виноградную улитку — эскарго — ей в декольте и потом так старательно вытаскивавший её своими сильными руками. Вирджиния не удержалась и попыталась познакомиться — попросту снять его, подвезя на своей маленькой синенькой машине прямо до своей гостиницы.
— Это ты, Алекс? — сумела наконец пролепетать очевидное ошарашенная Ви, отрываясь и отталкивая его в плечи, чтобы убедиться, что перед ней всё ещё человек, а не сумасшедший мираж войны.
— Нет, Джин, — охотно отозвался он с нервным смешком, — это эльф прилетел с подарками на Кристмас. Просто слегка ошибся со временем и расстоянием. Зови меня «предводитель Кокс, эльф из Зелёного леса!». К вашим услугам, моя фея с помпоном!
Это точно был он. Никто в мире, кроме него, не сокращал её красивое имя Вирджиния до популярного алкогольного напитка — да ещё и с удовольствием, будто делал хороший глоток прямо из горлышка. Никакой это был не мираж войны, а самый настоящий Кокс — живой, дерзкий и до неприличия узнаваемый.
* * *
Предводитель эльфов открыл капот её «Пежо», посмотрел внутрь и произнёс загадочно ещё одно незнакомое ей слово, наверное, что-то из австралийского диалекта:
— Ну и уе***ище! Или нет искры, или бензина. Или эти двое никак не могут встретиться.
Сказано это было с интонацией, с которой обычно объявляют приговор или, на худой конец, выносят диагноз.
Он снял блестящий провод со свечи, сунул его к двигателю и не совсем понятно велел ей:
— Пробуй заводить.
Ви влезла в салон и повернула ключ. Раздалось несколько резких щелчков, так что она вздрогнула, а в воздухе слегка запахло озоном.
— Искра есть! — удовлетворённо объявил он, словно только что нашёл потерянного родственника.
Потом он с серьёзным видом покачал маленький рычажок сбоку от двигателя. Бензонасос — откуда он вообще знает, что это так называется, Ви решила выяснить потом. Кокс радостно не упустил момента шлёпнуть