Хоккей – и спорт в целом – мне не очень нравятся. Я всегда плохо переносила физические нагрузки и с юных лет была книжным червем. Однако, поскольку я учусь в университете Стантон-Ривер, или СРУ, где «Волкам» поклоняются как Богам, я вынуждена делать вид, что мне не все равно, чтобы не заработать себе лишних проблем.
В то время как другие могут спокойно сказать, что им на самом деле нет дела до хоккея, и стерпеть злостные нападки, которые наверняка за этим последуют, я предпочитаю оставаться в своем пузыре и избегать конфликтов.
Запах алкоголя щекочет мне ноздри, и я пытаюсь не обращать на него внимания, продолжая вытирать бокалы. Поясница болит, руки ноют, а в голове туман. Я так измотана и устала, что едва не засыпаю.
Лаура подходит ко мне и помогает поставить бокалы на поднос. У нее усталое выражение лица, вялые движения и пустой взгляд. Ей за тридцать и пришлось устроиться на вторую работу, чтобы иметь возможность растить свою очаровательную дочь Карли.
Я очень уважаю Лауру за то, что она изо всех сил старается справляться с ролью матери-одиночки и поэтому работает на нескольких работах. Я с трудом выдерживаю только одну подработку, волонтерство и учебу.
И хотя сейчас середина июля и сезон отпусков в самом разгаре, я хожу на летние курсы, чтобы повысить свой средний балл.
Когда Лаура собирается унести поднос со стаканами, я забираю его у нее из рук и улыбаюсь.
— Можешь идти домой. Я все здесь закончу.
— Правда? — на ее лице появляется улыбка, но она прикусывает нижнюю губу. — Ты как всегда. Мне неловко пользоваться твоей добротой.
— Все в порядке. Я знаю, что ты скучаешь по Карли и переживаешь, что она плохо себя чувствует.
— Ах, Вайолет, ты правда лучшая, — она обнимает меня, выражение ее лица все еще усталое, но на нем появляется мягкая улыбка.
И от этого мне становится легче. Напряжение в моих плечах немного спадает, и я с новыми силами заканчиваю ее дела.
Мне нравится облегчать жизнь другим, особенно таким, как Лаура, кому приходится работать в два раза больше, чтобы прокормить свою маленькую дочь.
Возможно, потому что меня тоже воспитывала мать-одиночка.
— О, — Лаура разворачивается на каблуках и подходит ближе, украдкой поглядывая на охранников и бармена, которые разговаривают с менеджером. — Ты видела огромный мотоцикл, припаркованный через дорогу?
Вся непринужденность исчезает, и мое тело напрягается в ответной реакции, которая выработалась у меня на все подряд.
— Там… стоит мотоцикл?
— Да. Кажется, дорогой. И довольно навороченный. Вот, я его сфотографировала.
Она достает телефон из заднего кармана и листает галерею.
У меня перехватывает дыхание.
Это он.
Высокий мужчина в черном – в куртке, перчатках и шлеме – прислонился к чудовищному блестящему черному мотоциклу, скрестив ноги в лодыжках. Его лица не видно.
Но я знаю этот мотоцикл.
Я видела его неподалеку от своего района.
Зачем ему было парковаться напротив «РАЯ»? Почему он не скрывается, как обычно?
У меня сводит желудок.
Он… он передумал.
Решил больше не прятаться.
Он хочет, чтобы я знала.
Я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри меня борются тревога и желание вывернуть содержимое своего желудка наружу. Пальцы инстинктивно находят маленькую татуировку на левом запястье, и я вожу по ней туда-сюда, туда-сюда, желая, чтобы она успокоила этот хаос.
Но это не помогает.
Я что… в опасности?
— Можешь прислать мне это фото? — спрашиваю я Лауру с натянутой улыбкой, которую она не замечает, потому что приближает изображение мужчины.
— Конечно. Он такой красавчик, правда? У меня слабость к байкерам, одетым в кожаные костюмы, — она усмехается, и я смеюсь вместе с ней, хотя мои пальцы дрожат, когда я беру телефон.
Лаура уходит, отправив мне фотографию, и я добавляю ее в папку с другими неприметными снимками, которые сделала из своей квартире. Возможно, хотя бы этого будет достаточно, чтобы полиция обеспечила мне защиту.
Хотя маловероятно. На прошлой неделе, когда я показала им несколько фотографий, они отмахнулись от меня и сказали, что у меня паранойя. Стоит признать, что его трудно разглядеть, поскольку он всегда прячется в тени и никогда не попадает полностью в кадр, как на этом фото, что прислала мне Лаура.
Это первый раз, когда его отчетливо видно, и я не могу отделаться от мысли, что он начинает действовать более открыто. Я не смогу сбежать от него незамеченной, но и полиция мне, скорее всего, уже не поможет.
Я приближаю изображение, которое прислала мне Лаура, и мои потные пальцы скользят по экрану.
Это вообще он?
Он выглядит… устрашающе. Облаченный весь в черное и опасность.
Мне придется стать понапористее, обращаясь в полицию, потому что этот парень начинает действовать мне на нервы.
Он повсюду.
Как воздух.
А я повидала достаточно подонков, чтобы понять, что он, скорее всего, не ограничится простым наблюдением. В конце концов он начнет действовать, и для меня это плохо кончится.
Моя голова полна мрачных мыслей, пока я спокойно заканчиваю свою смену. К тому времени, как я наконец покидаю «РАЙ», боль в спине уже невыносима, а мысли кружатся в черной пучине.
Я немного расслабляюсь, когда не вижу ни мотоцикла, ни парня.
Ну, он хотя бы не стоял здесь весь день. Наверное, занят или что-то в этом роде, потому что в последние несколько недель он появлялся достаточно редко.
Вздохнув, я плотнее натягиваю толстовку с капюшоном на голову, чувствуя себя спокойнее, когда не одета в обтягивающую рубашку и джинсы, которые мы должны носить на работе. Но, по крайней мере, нас не заставляют носить короткие юбки – из-за этого я уволилась со многих подработок.
Обычно я ношу джинсы, если сочетаю их с мешковатыми толстовками или свитерами, которые не облегают мое тело. А летом могу даже надеть легкое худи.
К счастью, квартира, в которой я живу с сестрой, находится всего в двадцати пяти минутах ходьбы от «РАЯ», так что я экономлю деньги хотя бы на общественном транспорте. Я прохожу мимо круглосуточного кафе быстрого питания и захожу внутрь, чтобы купить пару сэндвичей, а затем застаю пьяную драку на выходе, но на меня совершенно не обращают внимание.
Мне легко оставаться незамеченной, пока на мне надета толстовка с капюшоном, волосы собраны в хвост, а глаза прикрыты очками в толстой оправе, которые сейчас