Мое сердце бьется так громко, что я едва слышу что-то, кроме собственного сердцебиения.
Все это время я думала, что я дочь одного из клиентов моей матери, но то, что она была балериной? Я думала, она просто бывшая светская львица, которая почему-то впала в немилость.
Неудивительно, что она ненавидела все новогодние представления «Щелкунчика», но иногда, когда была пьяна, она кружилась и танцевала, а потом плакала.
Оказывается, я действительно разрушила ее жизнь.
— Не говори глупостей, Лоренс, — Маргарет фыркает. — Ты не можешь обвинять меня в подобном без доказательств.
— О, а у меня они есть. Помимо показаний главы администрации, у меня есть выписки о том, как ты продала некоторые из своих объектов недвижимости через агента примерно в то же время, когда тебе пришлось заплатить ему и Саванне из собственных средств. А еще записи о транзакциях через швейцарский банк на счет одного из наших бывших охранников. Ты платила ему за убийство Вайолет в течение нескольких месяцев, в том числе в то время, когда был ранен мой сын.
Атлас присвистывает.
— Ого. А дел у тебя было невпроворот, мамочка.
— Все это время… — Джуд встает. — Это была ты?
Маргарет съеживается на своем месте.
— Я просто защищала свою семью. Эта пиявка, Саванна, была сущим наказанием. Я чуяла все ее жадные уловки за версту. Я должна была убить ее, когда она впервые появилась на пороге моего дома, эта жадная шлюха! Думала, что покончила с ее выходками, но потом увидела этого мелкого гремлина на мотоцикле Джуда перед домом на холме. Я сразу поняла, что она дочь этой суки, потому что очень на нее похожа, и окончательно убедилась в этом, проведя небольшое расследование, так что, конечно, я решила избавиться и от нее. Я не могла позволить ей пойти по стопам ее проклятой матери и стать обузой для моей семьи!
— Я никогда не хотела быть частью вашей семьи! — кричу я в ответ. — Мне плевать на ваше богатство и на отца, которого я никогда не видела. У меня всю жизнь была только мать, и сегодняшний день этого не изменит.
— Это ты сейчас так говоришь, но потом протянешь свои жадные когти к моей семье.
— Не будь лицемеркой, мам, — говорит Лоренс. — Если бы тебе действительно было не плевать на твою семью, ты бы не убила собственного внука только ради того, чтобы избавиться от Вайолет.
— Он, как идиот, просто попался мне под руку.
— Ты убила моего сына! — кричит Лоренс, впервые теряя самообладание. — Ты всадила пулю в моего. Гребаного. Сына, мама! Так что не смей сидеть здесь и пытаться строить из себя жертву.
Уинстон встает, ударяя тростью об пол. В комнате воцаряется тишина, и Маргарет хватает его за руку.
— Дорогой, ты же знаешь, я сделала это ради нас, ради нашей семьи.
— Больше нет никаких «нас» и «нашей семьи», когда ты пыталась убить мою дочь и убила моего внука. Собирай свои вещи, завтра утром ты уедешь из этого дома, — он невозмутимо высвобождает руку. — Лоренс, Атлас. Заберите у этой женщины все до последнего цента.
Лоренс кивает.
Атлас отдает честь.
— Я хорошо вложу твои денюжки, мама.
— Уинстон! — кричит она срывающимся голосом. — Ты не можешь так со мной поступить.
Он останавливается у двери и смотрит на меня.
— Прости, дитя.
А потом выходит из комнаты.
Я дрожу в объятиях Джуда.
Я нашла свою семью, но ее нельзя выбрать.
Или просто стать ее частью.
Я разрушила жизнь своей матери, а она, как и хотела, разрушила мою.
Глава 37
Джуд
— Это обернется против нас.
Я слезаю с мотоцикла, не обращая внимания на слова Кейна. Последнее, что мне нужно, – это его нравоучения, и тот факт, что Престон не может встать на мою защиту. И это только усиливает жжение под кожей.
— Предлагаешь не делать этого? — я перевожу взгляд на него. — Если хочешь уйти – вперед. Люсия все равно уже все приготовила, чтобы за нами убрать.
— Ни за что, — он щелкает костяшками пальцев. — Просто констатирую тот простой факт, что, хотя Маргарет и выгнали, Армстронг, Уинстон, Лоренс и особенно Атлас придут в ярость, что мы ворвались в их собственность.
— Сейчас ты глава своей семьи и, следовательно, можешь постоять за себя. А я поговорил с Регисом и заставил его согласиться позаботиться о последствиях, если что-то пойдет не так.
Порыв ветра треплет волосы Кейна, и он поднимает обе брови.
— Ты теперь общаешься со своим стариком?
Я сжимаю челюсти, потому что он прав. Я не хочу разговаривать с этим человеком, не говоря уже о том, чтобы просить его о помощи в чем-либо.
— Ты же знаешь, что он вечно лезет в мои дела. Я просто решил воспользоваться его защитой.
— Хм.
Я игнорирую понимающее хмыканье Кейна и его взгляд, сосредоточившись на том, что нас окружает.
Здесь тихо, уличные фонари отбрасывают слабое мерцающее сияние на тротуар – длинные тени на аккуратно подстриженные газоны и чистые тротуары.
Дом Маргарет гордо возвышается в пригороде Нью-Йорка – здесь чувствуешь себя в безопасности. Американская мечта, обрамленная белым забором и охранной сигнализацией.
Но сегодня это просто еще одно охотничье угодье.
В воздухе стоит густой запах влажного асфальта, тротуар все еще скользкий после прошедшего дождя. Где-то вдалеке лает собака, но ни в одном окне не горит свет и не раздвинуты шторы.
Как