Послышались пружинистые шаги. Лицо белобрысой из удивленно-злобного сделалось несчастным, губка задрожала, в глазах слезы. Прежде чем к нам завернул Сталлед, я вышагнула наружу, успев уйти с его траектории.
― Что здесь…
― Ваша служанка напала на меня! ― заявила визгливо Моник, тыча в меня пальцем. ― У меня теперь рука болит, ― забаюкала выше упомянутую конечность. ― Драко, сделайте с ней что-нибудь!
Скептичный взгляд дракона стал насмешливым.
― И что же я должен сделать с Ариной? ― усмехнулся он.
― Не знаю… Прогнать. Лишить еды. Заставить ухаживать за мной. В общем, наказать.
На меня покосились с серьезной миной, а в глазах черти плясали.
― О, да, Арину я бы с удовольствием наказал.
Моник изумленно моргнула.
― Рука всё ещё болит? ― ласково уточнил у неё.
― Да! Очень!
Мы с драконом переглянулись.
― Я пойду. Не хочу участвовать в этой постановке. Всего доброго.
― Арина, рельш полностью к твоим услугам.
Проигнорировав радостно встрепыхнувшееся сердце, кивнула Сталледу и, не глядя на белобрысую, поспешила уйти, слыша сухое:
― Впредь, Моник, не рекомендую лгать драконам.
― По-вашему, я лгала?!
Тяжкий вздох.
― Ты удостоилась чести попасть в тело нашей драконицы, а у дракониц, как и драконов, повышенная регенерация. Арина при всём желании не могла нанести тебе вред.
― Да, и что?! Меня просто бесит, что вы с Калипсо носитесь вокруг неё…
Дальше слушать не стала и просто ушла к себе. Однако была уверена: Драко её отбреет, и ещё как.
Ходила вокруг сверкающего белоснежными с золотой отделкой боками рельша, не находя в себе сил сесть за инструмент и проверить его. Сердце глухо трепыхалась в груди, отбивая ритм в ушных перепонках.
Вздохнув, любовно провела кончиками пальцев по клавишам. Такой же, как и мой. Случайно нажала на одну и ахнула: действительно, очень похоже. Кровь в венах побежала быстрее.
Сама не заметила, как села на кем-то заботливо придвинутый пуф и заиграла, будто в первый раз. Сначала «Сонату», затем другие знакомые мотивы, и душа плакала от счастья.
…На клавиши упали слезинки. Одна… вторая…
Внутри я рыдала взахлеб, выплескивая из себя всё скопившееся, все страхи, все переживания, скидывая сковавшие нутро оковы. В ушах трещала осыпающая промозглая стена отчуждения.
Сползла с пуфа, уткнувшись носом в пол, и зарыдала истерично, громко, с всхлипами. Меня нежно подняли на руки, судя по запаху, это был Драко, и понесли на постель, где заботливо закутали в одеяло и накрыли для верности крыльями.
― Спи, Катастрофа. Ты молодец.
Ночью со спины пристроился привычно второй дракон. А утром…
Глава 75
Из сна вырвал потрясенный, наполненный искренним возмущением вопль:
― ЧТО?! Как это всё понимать?!! Драко!!! Калипсо!!! Ах, ты, гадина!
Одеяло рывком стянули, а меня попытались дернуть за ногу, но тут с двух сторон взвились драконы. Задушенный вопль.
Протерев глаза, села на постели, с удивлением наблюдая занимательную картину.
Моник пригвоздили к стене магическими путами, из которых она пыталась выбраться, рычала и елозила поясницей, но самое непонятное и, пожалуй, жутковатое — её внешний вид.
Лицо недо-драконихи вытянулось, напоминая лошадиную морду, скулы заострились, во рту — приличный ряд острых зубов, глаза напрочь черные, без белка, и рычала она не хуже твари из ада. За спиной трепыхаются белые с черными подпалинами крылья. Эм.
Над ней нависал с сосредоточенным серьезным лицом Калипсо, Драко в полутрансформации напряженно за ним наблюдал, ожидая вердикта.
― Гм. Стесняюсь спросить, а что происходит? ― осторожно подползла к краю постели.
Гадина, среагировав на мой голос, активнее завозилась в путах, исторгая нечто шипящее и злобное, весьма похожее на проклятия.
Оба дракона и тут среагировали быстро, залепив клыкастый рот маг-кляпами, у тварюшки округлились глаза, а затем полыхнули таким огнем ненависти, что мне аж не по себе стало.
― Оно точно не вырвется?
― Точно, ― кивнул Лунгар, оборачиваясь к нам, причём смотрел он только на Сталледа, затем ему как-то по-особенному кивнул.
Драко опустил голову, прикрыл ресницы и выдохнул, будто весь груз многолетних камней измельчил в труху, предварительно с себя скинув.
Бросив на меня странный взгляд драконьих глаз, спеленал Моник, или кто она там теперь, своими веревко-лианами. Вот, кстати, за всё время даже не поинтересовалась насчет них. А затем дракон, открыв арку, утащил куда-то рычащую дракониху.
Проследив, как осыпаются искорками ошметки арки, перевела взгляд на Лунгара.
― И чево это было?
Калипсо усмехнулся и присел рядом со мной.
― Конец, где только начало, Арина, хотелось бы верить.
Недоуменно вскинула бровь, а затем, догадавшись, во все глаза уставилась на Лунгара.
― Это оно? Она — та душа черная, да?
― Да.
― Ошалеть. А где фейерверки там? Где героические битвы?
На меня скептически покосились.
― А тебе битв не хватило, так? Мало тебе было без дара остаться?
― Да разве это ж битвы? Так, гусеничные поползновения. А я, выходит, чистая душа?
― Верно.
― Черт, приятно.
Калипсо отпустил смешок.
― Только чёт я мало похожу на вашу королеву прародительницу.
― Чего ты хочешь? Столько лет прошло. Не лет, столетий. Сколько раз твоя душа успела переродиться, одним верховным известно.
Мы помолчали.
― И что теперь будет? Куда её Драко унес?
Меня наградили красноречивым: догадайся. Ну-у-у, тут один итог. Ой. Особенно когда вот так дворец трясет.
Схватившись за Калипсо, испуганно закрыла глаза. Потолок, чтоли, падает? А, нет, это мы с кроватью рухнули. Точнее, кровать — в подпол, а меня Лунгар успел отнести на другой конец комнаты. К счастью, всё прекратилось быстро.
Открыла один глаз.
― Всё?
― Всё.
― Он её, что, спалил на одре?
― Ты не хочешь этого знать, Арина.
― Сожрал?! Боги. Какой кошмар. Ну, приятного аппетита, чтоли. Не, ну, он бы сказал, я бы соли хоть дала.
Дракон затрясся, сразу не поняла, что от хохота, и тоже улыбнулась. Ошалеть. Так, выходит…
― Так проклятие снято?
― Время покажет, так быстро ничего не бывает.
― Ладно. А вот постель жаль.
― Не переживай. Новая будет.
Меня осторожно поставили на ноги и всмотрелись как-то уж… неоднозначно.
― Ты же не думаешь выкинуть какую-то глупость на радостях?
― А ты сильно против, да?
― Офигеть, если я тебе нравлюсь, Калипсо, но я по Драко Сталледу, если ты не он, ― виновато развела руками под очередной смешок.