Поздней-поздней ночью сидим с Драко в его спальне. Я здесь в первый раз, поэтому некоторое время осматривалась с большим любопытством.
Спальня чешуйчатой банки мне понравилась больше, чем своя. И синие тона, и, самое главное, — кровать размера кинг-сайз, ха…
Дракон с загадочным видом подливает мне глинтвейн, безалкогольный, если что. Сама варила под любопытные мордашки Саны и Линбет, правда, заметив, сколько специй я кладу, те, скривив рожицы, быстренько сбежали от греха подальше.
― Больше не холодно? ― спрашивает Драко и многозначительно косится на кровать, ту, которая сайз.
Улыбаюсь, впервые за столько дней, отчего Сталлед на мгновение замирает, тараня мой рот голодно, будто три надели не жрал.
― Нет. Больше не холодно. Это ведь хороший признак, да? Я вообще на редкость хорошо себя чувствую, будто бы возродилась.
― Да. Это очень хороший признак.
Потягивает горячий напиток, что приятно перекатывается на языке. Дракон, как ему кажется, неуловимо подползает поближе к моему бедру.
― Ну, а ты, Драко, чувствуешь в себе изменения?
― О, да, ― хрипловато, ― ещё как чувствую.
Видимо, особенно в одном месте, том, которое в штанах, ага. И меня, зараза, в дрожь шматает, внизу живота тянет томительно.
― Страшно представить, как отреагируют твои сородичи на глобальное «потепление», да и люди тоже.
― Ненависть ушла в землю, Арина, ― заботливо прядку волос отводит за ухо. ― Они смирятся и совсем уж обрадуются, когда станут рождаться новые дракончики.
― Кстати, об этом. Я тут в одной книге давеча прочла, что раньше, до всего… ну, ты понял… драконы успешно скрещивались с человеками. Ты не думал, что не только люди виноваты, а? Вдруг кому-то из ваших просто не понравилось, что стало слишком много полукровок?
Драко скривился.
― Было такое. Да. Но, видишь ли, потомство зачастую урождалось от таких союзов слабое, намного слабее, чем в чистокровной паре.
― Ха. Так это ещё более веский мотив.
― Возможно, ты права. Во всяком случае, мы уже истины не узнаем.
― Я к тому, чтобы ситуация не повторилась.
― Мы с Калипсо этого не допустим, ― сверкнул зрачками Сталлед и веревки свои распустил, подхватила одну, осторожно перекрутив в пальцах.
― А почему ты такой, Драко? Зачем эти веревки?
― У каждого дракона были свои изменения в трансформации. Моё такое. Вероятней всего, по причине моей связи с императорским родом, по нам отдача больше пошла, чем по другим.
― Это нечто вроде мутации?
― Нечто вроде того.
― Они теперь должны исчезнуть, так?
― Кто знает? Я давно к ним привык и научился управлять.
― А твои рисунки?
― В них вся история катастрофы, но я заметил, несколько начали увядать.
― Да? Покажи!
На меня покосились очень неоднозначно, а затем вновь прикипели к губам.
― Если я тебе их покажу, то буду обязан жениться.
― О, всё так интимно?
― Интимней некуда, ― наклонился к моему рту, прихватывая нижнюю губами, дыхание сперло. ― Ты выйдешь за меня замуж, Арина?
Мои глаза наверняка напоминали две плошки.
― Ты серьезно?
― Более чем, ― по губам эротишно скользнул язык.
― А как же слабое потомство?
― Переживу. Тем более, я сильно сомневаюсь, что с тобой у меня будет слабое потомство.
― Мне нужно подумать. Я девочка приличная… Ты куда?!
― Не стану мешать тебе думать. Завтра утром приду, чтобы ответ узнать, и послезавтра, а сейчас мне нужно в душ, а затем в небо… Ох, Арина?! ― это я просто напрыгнула на плечи дракона и прикусила его за кончик уха.
― Ну, нет. Я уже подумала, и я выйду за тебя, банка чешуйчатая.
Сама не поняла, как мы оказались на постели, куда делась одежда, только его горячие губы, ласковые ладони и кое-что более существенное, дарящее нереальные ощущения, а вместе с этим расцветала в наших душах весна.
…Только потому, что уснули под утро в крепких объятиях, уловили сквозь дрему громкий испуганно-возмущенный вопль, а второй — почти сразу же, радостный. Утром узнали, что вся нежить во дворце выродилась в людей. Даже вампир.
Последний был особенно несчастным и имел угрюмый вид. Зато, кажется, проклятие с этого мира наконец спало, и наступала новая эра, хотелось бы верить, мира и добра между драконами и людьми.
Калипсо
100 лет спустя
Влетев на летный выступ дворца старого друга, принял частичный оборот, мельком глянул на небо и с усмешкой покачал головой.
Прошла какая-то жалкая сотня лет, а глядишь ты, в небе черно от полноценных драконов, некоторые катали на спинах своих храбрых жен либо же ставили на крыло детишек.
Они и мечтать о таком не смели и, если бы не Арина, пара Сталледа, страшно представить теперь, на какое жалкое существование они были бы обречены.
― Дядя Калипсо? ― к нему бессовестно спикировали на плечи, обернувшись ребенком в полете. ― Дядя Калипсо! А мы вас не ждали, ― радостно заявил, по прикидкам Лунгара, седьмой ребенок Драко и его Катастрофы — малыш Рейзан.
К слову, дело поначалу удивительное, но все дети Сталледа рождались истинными драконами, в том числе девочки, каких у этой пары было не мало, а рождение первой и вовсе наконец навело окончательный порядок и покой в их мире.
Драконы с рождением Аруэль наконец получили свою надежду. Собственно, имя этой малышки с древнего так и переводилось – истинная надежда.
И уж совсем не желал вспоминать, омрачая радостные воспоминания, как драконы, да и люди чуть не линчевали отважную парочку, что самому Калипсо до рождения малышки пришлось прятать обоих в своей пещере, в которую без его на то желания чужим хода не было и нет.
Главное, теперь Сталледов как никогда уважают, почитают и пылинки сдувают, особенно с его Арины. И не мудрено, ведь через пару лет один за другим стали рождаться дракончики, да не простые, а от союза с людьми. Чистокровные и вовсе буквально через месяц после Аруэль завелись.
Отогнав тоскливую тяжесть, Калипсо поставил ребенка на ноги, пригладив растрепавшиеся волосики.
― Мама с папой дома?
― Где же им быть? ― усмехнулся малец и, обернувшись в дракона, взмыл в небо, подлетев под пузо старшей сестры.
Спустившись с винтовой лестницы, Калипсо, к своему удивлению, повстречал Сану, даже затормозил, удивленно проследив за торопящейся в сторону библиотеки девчонкой.
Что интересно, вся бывшая нежить получила долголетие не меньше, чем у драконов,